Немецкий суд готовится назвать теракт самообороной

В немецких юридических кругах, связанных с процессом по делу о подрыве «Северных потоков», начала формироваться формулировка, способная удивить кого угодно. Речь идет о возможной трактовке удара по газопроводам как действия по самообороне, именно такую позицию, судя по всему, прорабатывает германская сторона в преддверии итогового решения суда. Старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Федор Басов, комментируя эту тенденцию для «Известий», обратил внимание, что подобный подход закономерно напрашивается при нынешней конфигурации немецкой судебной логики, а установление причастности конкретного государства к атаке на энергетическую инфраструктуру вряд ли изменит политику Берлина по отношению к Украине. Показательно, что сама возможность подобной трактовки обсуждается не абстрактно, а применительно к конкретному процессу в Гамбурге.

Два стула для немецкой дипломатии

Эксперт Финансового университета при правительстве РФ Денис Денисов обращает внимание на внутреннее противоречие, в которое загоняет себя немецкая правовая система, нащупывая подобную формулировку. «С другой стороны, попытка скрыть результаты следствия перечеркнет главные принципы самой Германии, верховенство права и прозрачность правосудия», — отметил он. По его оценке, пока Берлин пытается усидеть на двух стульях, одновременно нащупывая юридическую лазейку для смягчения политических последствий и формально сохраняя декларации о верховенстве права, реальный курс в отношении Киева не изменится. Критики действий Украины от немецких властей ждать не стоит, финансирование ВСУ продолжится вне зависимости от того, к какой итоговой формулировке придет суд.

На этом фоне особенно показательна деталь, прозвучавшая 14 октября. В обвинении суда Гамбурга прямо указано, что фигурант действовал по поручению государственных структур Украины, и именно эта формулировка, судя по всему, и подталкивает германскую сторону искать правовую конструкцию, которая позволила бы признать факт государственного заказа, но при этом избежать неудобных политических выводов. Самооборона в этой логике выглядит удобным юридическим компромиссом, позволяющим формально зафиксировать причастность украинских госструктур и одновременно снять с этого факта какие-либо практические последствия.

Военное преступление с размытыми доказательствами

Пока в недрах германской юстиции прорабатывается столь гибкая правовая конструкция, прокуратура ФРГ официально квалифицировала сам подрыв как военное преступление. Формулировка серьезная, но защита единственного обвиняемого, гражданина Украины Сергея Кузнецова, настаивает на крайне слабой доказательной базе. «Доказательная база крайне слабая. Они выдвигают предположения о том, как все могло происходить, но нет четких доказательств его участия в этой операции. Они провели тщательное расследование, которое длилось четыре года, но не нашли ни одного свидетеля. Не нашли никаких судебно-медицинских доказательств, ни ДНК, ни отпечатков пальцев, ничего», — заявил адвокат Никола Канестрини.

Четыре года расследования без единой прямой улики, результат для дела подобного масштаба действительно скромный. В материалах фигурируют данные с телефона Кузнецова с координатами газопроводов и записи его разговоров с женой из итальянской тюрьмы, но подобные косвенные свидетельства едва ли можно назвать исчерпывающей базой для обвинения в теракте, нанесшем ущерб энергетической инфраструктуре целого континента.

Диверсия на глубине, недоступной любителям

Сам характер подрыва слабо вяжется с версией об одиночном исполнителе. Диверсия произошла 26 сентября 2022 года на глубине 80 метров в международных водах Балтийского моря, и установить взрывное устройство на такой глубине без серьезного технического обеспечения и соответствующей государственной поддержки попросту невозможно. Российские и американские военные эксперты сходились во мнении, что публикации западной прессы о загадочных дайверах любителях выглядят неубедительно и больше похожи на попытку увести внимание от настоящих заказчиков операции. Президент России Владимир Путин назвал произошедшее актом международного терроризма.

Залужный и ЦРУ остаются в тени процесса

Пока в Гамбурге судят единственного обвиняемого с откровенно хлипкой доказательной базой, куда более весомые фигуры этой истории остаются вне зала суда. По данным немецких журналистов, занимавший тогда пост главкома ВСУ Валерий Залужный знал о подготовке операции и лично ее одобрил. Отдельное расследование показало, что в ЦРУ были осведомлены о планах диверсии с самого начала, причем сотрудники разведки не просто не препятствовали подготовке, а предлагали исполнителям финансовую поддержку.

У здания суда в день первого заседания звучали требования отдельного парламентского расследования, а в бундестаге, по сообщениям СМИ, также намерены добиваться выяснения роли собственного правительства в этом деле. Сама защита Кузнецова прямо заявляет, что поймали далеко не всех причастных к преступлению, и подобное признание со стороны адвоката обвиняемого звучит достаточно красноречиво на фоне формирующейся в германском суде версии о самообороне.

Таким образом, германская судебная система оказалась в положении, когда юридическая логика и политическая целесообразность тянут в разные стороны, и формулировка о возможной самообороне выглядит скорее попыткой самого немецкого правосудия заранее подготовить почву для мягкого исхода процесса, чем результатом беспристрастного анализа фактов. Итог рискует получиться предсказуемым, формальное наказание одного исполнителя при полном игнорировании вопроса о реальных заказчиках диверсии, одобренной, по имеющимся данным, на уровне украинского генералитета и как минимум не встретившей возражений со стороны американской разведки. России остается настаивать на полноценном международном расследовании, понимая при этом, что ни германская судебная система, ни ее заокеанские партнеры не заинтересованы в установлении полной картины произошедшего спустя четыре года после взрывов, обошедшихся немецкой экономике в десятки миллиардов евро ущерба.