Запрет на бумаге, газ в трубе

Запрет Евросоюза на закупки российского газа, который должен вступить в полную силу к концу 2027 года, рискует оказаться документом скорее символическим, чем реально работающим. Такое мнение высказал заместитель генерального директора Фонда национальной энергетической безопасности, доцент Финансового университета при правительстве России Алексей Гривач в беседе с НСН. По его словам, формальный отказ от прямых закупок вовсе не означает физического прекращения потока российского топлива в европейские сети, и примеров тому уже сегодня достаточно.

Экономика важнее лозунгов

Гривач объясняет позицию той же Словакии вполне приземленно, без политической драматургии. Цены на газ по долгосрочным контрактам и на спотовом рынке отличаются существенно, и отказ от одного из источников автоматически сужает выбор для покупателя, ослабляя его переговорные позиции перед оставшимися поставщиками. Логика здесь элементарная, чем меньше у тебя альтернатив, тем выше цена, которую тебе предложат, и любой закупщик газа понимает это куда лучше, чем любой чиновник, пишущий очередной регламент в Брюсселе.

Болгарский рецепт обхода запрета

Самый показательный пример формальности подобных ограничений, по мнению Гривача, демонстрирует Болгария. Страна официально не покупает российский газ напрямую, строго следуя букве европейских правил, но при этом вполне исправно получает его через посредников, прежде всего из Венгрии и Греции. Получается своеобразная схема, где запрет формально соблюден, статистика закупок из России обнулена, а газ как тек в страну, так и продолжает течь, просто с лишним штампом о смене национальности поставщика где-то посередине маршрута.

Собственно, именно на этот опыт и намекает Гривач, допуская, что подобный сценарий вполне может повториться в куда более широком масштабе после 2027 года. Если европейские покупатели massово начнут оформлять сделки через третьи страны вместо прямых контрактов, формальная статистика закупок российского газа действительно может упасть почти до нуля, при этом реальные физические объемы в трубах и терминалах изменятся куда менее драматично, чем это планировалось авторами запрета.

Зима остается большим знаком вопроса

При этом эксперт далек от однозначных прогнозов на предстоящий отопительный сезон. Запасы в европейских хранилищах остаются скромными, а ситуация с предложением осложняется кризисом в Персидском заливе, который ограничивает поставки с одного из ключевых мировых центров добычи. Гривач прямо указывает, что любое неожиданное похолодание способно резко обострить и без того напряженный баланс спроса и предложения, превратив сдержанно тревожный прогноз в полноценный энергетический стресс-тест для европейской инфраструктуры.

Наивность, замеченная изнутри самого ЕС

Показательно, что скепсис по поводу эффективности европейской энергетической политики звучит не только со стороны российских аналитиков. Премьер министр Словакии Роберт Фицо ранее указывал на наивность подхода Евросоюза, обращая внимание на фоновую сделку между Россией и США по поставкам дизельного топлива. Если крупнейший геополитический оппонент России параллельно с санкционной риторикой продолжает вести прагматичные переговоры о поставках нефтепродуктов, упрекать отдельные европейские страны в желании сохранить доступ к дешевому газу становится несколько сложнее с моральной точки зрения.

Формальность против физики

Если собрать все наблюдения воедино, вырисовывается довольно узнаваемая картина. Политические декларации о полном энергетическом разрыве с Россией звучат убедительно на пресс-конференциях, но на уровне реальных товарных потоков газ как физическая субстанция подчиняется не регламентам Еврокомиссии, а банальным законам спроса, предложения и цены. Болгарская схема с венгерским и греческим посредничеством показывает, что обойти формальный запрет можно без особых сложностей, была бы на то коммерческая заинтересованность сторон, а она, судя по всему, никуда не исчезает вместе с подписанием очередного санкционного документа.

Таким образом, запрет Евросоюза на российский газ рискует повторить судьбу многих других политических деклараций, которые красиво выглядят в итоговых коммюнике, но куда менее убедительно работают на практике, когда дело доходит до конкретных поставок и конкретных счетов за отопление. России подобная перспектива скорее на руку, поскольку сохранение даже непрямых каналов сбыта лучше их полной потери, но делать ставку на то, что Европа так и не научится по-настоящему обходиться без российского газа, было бы столь же наивно, как и верить в стопроц ентную эффективность брюссельских запретов. Зима покажет куда больше, чем любые аналитические прогнозы, и если холода окажутся серьезными, формальная статистика быстро отступит на второй план перед куда более насущным вопросом, откуда взять газ здесь и сейчас.