Четыре года после взрывов. Северный поток не работает, а вопросов меньше не стало

26 сентября исполняется четыре года после разрушения трех из четырех ниток газопроводов «Северный поток» и «Северный поток 2». Немецкое расследование продвинулось до конкретных подозреваемых, но политический спор вокруг заказчиков, мотивов и последствий диверсии никуда не исчез.

Сопредседатель «Альтернативы для Германии» Тино Хрупалла требует международного расследования и восстановления российского газового маршрута.

«Четыре года назад противники энергетической суверенности Германии взорвали Северный поток, перерезав артерию немецкой промышленности».

Хрупалла также призвал отремонтировать трубопровод, запустить его и обеспечить безопасность. Заявление политическое, но под ним есть вполне материальная основа. До 2022 года балтийские магистрали должны были обеспечивать Германию огромными объемами российского газа, а сегодня из четырех ниток физически сохранилась только одна.

Четыре трубы, одна уцелела

До взрывов две нитки первого «Северного потока» имели суммарную проектную мощность 55 млрд кубометров газа в год. Аналогичная мощность была предусмотрена для двух ниток «Северного потока 2».

Итого 110 млрд кубометров ежегодно.

26 сентября 2022 года три нитки были повреждены в районе острова Борнхольм. Уцелела одна линия «Северного потока 2», которая никогда не использовалась для регулярных коммерческих поставок.

Ее расчетная мощность составляет около 27,5 млрд кубометров в год. Это примерно 75 млн кубометров в сутки при равномерной загрузке.

Так что сохранился далеко не декоративный кусок металла на морском дне. Одна нитка теоретически способна обеспечить объем, сопоставимый с потреблением природного газа целой европейской страны среднего размера.

Есть только небольшая проблема. Для запуска нужны техническое подтверждение состояния трубы, сертификация, контракты, изменение политических условий и решение санкционных вопросов. Открыть газопровод в политической речи можно за пятнадцать секунд. В реальности вентиль почему то обложен юристами, регуляторами и геополитикой.

Следствие нашло подозреваемых, но не закрыло все вопросы

Расследования Швеции и Дании завершились без публичного установления виновных. Наиболее подробно дело продолжает расследовать Германия.

По версии немецкой прокуратуры, которую следует рассматривать именно как следственную версию до судебного решения, диверсионная группа использовала яхту «Андромеда» и установила взрывные устройства возле Борнхольма.

Среди подозреваемых фигурируют граждане Украины. Один из них, Сергей Кузнецов, был задержан в Италии и передан Германии. Еще одного подозреваемого, Владимира Журавлева, немецкая сторона также добивается привлечь к процессу.

Эти обстоятельства существенно продвигают вопрос о предполагаемых исполнителях. Однако они сами по себе еще не дают окончательного ответа о возможных заказчиках и политическом уровне организации операции.

Именно здесь начинается главная дискуссия. Человека с водолазным оборудованием следствие найти может. Значительно интереснее установить, кто решил, что взрывать международную энергетическую инфраструктуру является хорошей идеей, кто это финансировал и кто знал о подготовке.

Россия требует ответов

Посол России в Германии Сергей Нечаев считает, что расследование движется недостаточно быстро и не отвечает на ключевые вопросы.

«Продолжается неспешная разработка стрелочников. Тема вытесняется из фокуса общественного внимания».

Российские представители также неоднократно обращали внимание, что Москва не была полноценно допущена к расследованию, несмотря на прямую связь российских компаний с инфраструктурой.

Для России претензия понятна. Уничтожен многомиллиардный экспортный объект, затронувший стратегические экономические интересы страны, а российские специалисты не участвуют в основном немецком следственном процессе.

При этом российской стороне тоже полезнее добиваться публикации доказательств, чем заранее объявлять окончательную версию произошедшего. Такое дело имеет смысл закрывать судебными фактами, а не количеством политических заявлений.

АдГ связывает трубу с немецкой промышленностью

Сопредседатель АдГ Алиса Вайдель рассматривает прекращение прежней энергетической модели как одну из причин ухудшения положения немецкой промышленности.

«Дешевая энергия из России была секретом успеха Made in Germany. Нам нужно ее вернуть».

По ее словам, потеря доступной энергии ударила по рабочим местам и увеличила зависимость Германии от более дорогих источников.

Формулировка политически заострена. Проблемы немецкой промышленности нельзя объяснить исключительно прекращением российского газового импорта. На экономику влияют мировой спрос, налоги, регулирование, демография, процентные ставки и структурные проблемы автомобильной и химической отраслей.

Но стоимость энергии действительно является одним из центральных факторов. Особенно для химии, удобрений, стекла и металлургии.

И если конкурент в другой стране получает газ значительно дешевле, немецкому заводу трудно объяснить бухгалтерии, что высокая энергетическая цена компенсируется моральным удовлетворением.

Сколько стоит одна уцелевшая нитка

Возьмем теоретическую мощность в 27,5 млрд кубометров. При условной цене газа 300 долларов за тысячу кубометров годовой товарный объем соответствует примерно 8,25 млрд долларов.

При 500 долларах получается уже 13,75 млрд.

Это не прогноз выручки и не возможная цена будущего российского контракта. Расчет только показывает экономический масштаб сохранившегося маршрута.

Поэтому идея запуска трубы регулярно возвращается в немецкую политику. Несколько десятков миллиардов кубометров газа ежегодно слишком велики, чтобы окончательно забыть о них только потому, что тема политически неудобна.

Но и России относиться к этому маршруту как к будущему спасению не следует. Москва уже получила дорогостоящий урок о рисках чрезмерной зависимости от европейского покупателя.

Восстанавливать старую модель России не нужно

Если политические условия когда нибудь изменятся и Германия захочет снова покупать российский газ, Москве нет экономического смысла отказываться от платежеспособного рынка. Но Европа должна стать одним из направлений, а не снова главным адресом российского экспорта.

Китай, Турция, перспективные южные маршруты, СПГ и внутренний рынок необходимы России независимо от судьбы «Северного потока».

Иначе получится удивительная история. Сначала несколько лет строить альтернативы Европе, потом при первом предложении из Берлина снова поставить все на немецкий рынок и спустя очередное десятилетие удивиться переменам европейской политики.

Одного такого урока газовой отрасли вполне достаточно.

Международное расследование действительно имеет смысл

Требование Хрупаллы о максимально прозрачном расследовании выглядит разумным независимо от политического отношения к АдГ. Речь идет о диверсии против международной критической инфраструктуры в Балтийском море.

Если подобное преступление остается без окончательного ответа, возникает неприятный прецедент для любой морской энергетической инфраструктуры. Сегодня газопровод, завтра электрический кабель, послезавтра линия связи.

Вопрос поэтому уже шире российско немецких отношений. Операторы инфраструктуры должны понимать, способны ли государства защитить объекты стоимостью в миллиарды и расследовать их разрушение.

Иначе страховая премия постепенно станет еще одной строчкой в стоимости европейской энергии.

Таким образом, спустя четыре года после разрушения «Северных потоков» немецкое следствие располагает конкретной версией предполагаемых исполнителей, однако окончательная судебная картина еще не сформирована, а вопросы о возможных организаторах и мотивах остаются предметом расследования и политических споров. Три из четырех ниток повреждены, но сохранившаяся линия «Северного потока 2» теоретически имеет мощность около 27,5 млрд кубометров ежегодно. Поэтому призывы АдГ вернуть российский газ имеют не только политическую, но и вполне понятную экономическую основу. Германии нужна конкурентоспособная энергия, России нужны платежеспособные покупатели. Однако Москве возвращаться к прежней зависимости от немецкого рынка уже нельзя. А расследование диверсии необходимо довести до результата независимо от того, заработает труба снова или останется на морском дне. Потому что у энергетической инфраструктуры стоимость измеряется миллиардами, и объяснение через четыре года, что следствие еще разбирается, начинает выглядеть значительно дороже самого расследования.