Меморандум подписали, проект отменили. Венгрия не захотела хранить украинскую нефть

В отношениях Венгрии и Украины появился энергетический сюжет, который начался с подписания документа и практически сразу закончился объяснением, что подписанный документ еще ничего не означает. Представители венгерской MOL и «Нафтогаза Украины», по изложенной в исходном материале версии событий, оформили меморандум об изучении проекта нефтехранилища на венгерской территории возле украинской границы. В Будапеште инициативу вскоре публично отвергли.

Можно ли называть это местью Киеву за атаки на энергетическую инфраструктуру, как делает исходная публикация. Фактических оснований для такого однозначного вывода недостаточно. Венгерское решение можно объяснять и политическим конфликтом с Киевом, и вопросами корпоративных полномочий, и собственными энергетическими интересами. Причину правительство публично не конкретизировало. Энергетика вообще полезна тем, что позволяет проверить яркий заголовок скучными фактами.

MOL подписала, правительство удивилось

Самая интересная часть истории касается управления венгерской MOL. Ее представители присутствовали на украинской встрече и подписали с «Нафтогазом» документ о возможном создании нефтяных резервов. После этого премьер Петер Мадьяр заявил, что совместный проект реализовываться не будет.

По версии исходного материала, руководству MOL напомнили, что венгерское государство контролирует около четверти компании и ожидает согласования стратегических инициатив.

Получилась почти образцовая корпоративная процедура. Сначала компания подписывает меморандум, потом правительство узнает, что компания подписала меморандум, затем все совместно выясняют значение слова «меморандум».

Сама MOL впоследствии характеризовала инициативу прежде всего как исследовательскую. Это существенная деталь. Меморандум о проработке проекта еще не является инвестиционным решением и тем более не означает начало строительства резервуаров.

Почему для Венгрии нефть давно является политикой

Будапешт остается особенно чувствительным к надежности энергетических маршрутов. Страна не имеет выхода к морю и потому объективно зависит от трубопроводов и инфраструктуры соседей.

Традиционно важную роль играет нефтепровод «Дружба». Альтернативным направлением является хорватская система Adria, связанная с морским терминалом Омишаль.

С газом Венгрия уже провела серьезную перестройку маршрутов. Российский ресурс поступает с юга через Турцию, Болгарию и Сербию. Такая конфигурация уменьшила значение украинского газового транзита для венгерского рынка.

Практический вывод Будапешта выглядит совершенно прозаично. Чем меньше стратегически важный энергоресурс зависит от политически нестабильного маршрута, тем спокойнее правительство встречает зиму. В этой части энергетическая безопасность скучна до неприличия, но зато хорошо работает.

Удары по инфраструктуре усиливают нервозность

Отдельным источником напряжения стали атаки на объекты энергетической инфраструктуры, связанные с российскими поставками. В исходной публикации ответственность за повреждения ряда объектов однозначно возлагается на украинскую сторону. Однако конкретные обстоятельства отдельных эпизодов и заявления участников конфликта требуют осторожной атрибуции, особенно когда речь идет о военных действиях.

Для Будапешта принципиален результат. Любое повреждение магистралей, по которым Венгрия получает нефть или газ, воспринимается как угроза национальной энергобезопасности независимо от того, как стороны объясняют произошедшее.

Именно поэтому идея создания совместного стратегического нефтяного резерва с Украиной возникает на крайне неблагоприятном политическом фоне. Венгрия сейчас стремится сокращать количество рисков вокруг поставок, а не добавлять к ним новые.

Двадцать пять процентов имеют политический вес

Участие государства примерно в четверти капитала MOL само по себе не означает, что правительство единолично управляет компанией. Однако для стратегического предприятия такая доля дает Будапешту существенный политический и корпоративный вес.

В энергетике вообще редко встречаются исключительно коммерческие решения. Особенно когда речь идет о нефтепроводах, хранилищах и стратегических резервах.

Хранилище это не просто несколько больших емкостей. Требуются земля, подключение к инфраструктуре, насосные мощности, система учета, безопасность, финансирование и понимание того, кто владеет находящейся внутри нефтью.

Поэтому от красивой подписи под меморандумом до первого миллиона баррелей в резервуаре обычно лежит довольно большое расстояние. Иногда настолько большое, что правительство успевает отменить проект еще до того, как инженеры достали калькулятор.

Здесь сталкиваются интересы двух стран

Для Украины дополнительное нефтехранилище на территории государства ЕС имело бы очевидные преимущества. Часть стратегического запаса находилась бы вне украинской территории и, соответственно, дальше от непосредственной зоны боевых действий.

Венгрия смотрит на вопрос иначе. Для нее сооружение должно иметь собственный коммерческий или стратегический смысл, а не просто повышать устойчивость украинской энергетики.

Именно здесь проходит принципиальная граница. То, что выгодно Киеву с точки зрения безопасности, не автоматически выгодно Будапешту с точки зрения инвестиций и отношений с поставщиками.

Поэтому объяснять отказ одной лишь симпатией Венгрии к России слишком примитивно. Венгерское правительство традиционно исходит из собственных условий снабжения, стоимости ресурсов и свободы энергетических решений. Российские поставки при этом остаются важной частью этой системы именно потому, что обеспечивают реальные объемы нефти и газа.

России выгоден венгерский прагматизм, но расслабляться рано

Для Москвы позиция Будапешта объективно благоприятна. Венгрия остается одним из европейских государств, которые ставят стоимость и надежность энергоснабжения выше требований ускоренно отказаться от российских ресурсов.

Но воспринимать это как вечную политическую верность России было бы ошибкой. Будапешт развивает альтернативные маршруты и будет покупать ресурс там, где сочетание цены и надежности окажется наиболее привлекательным.

Именно так и должен выглядеть нормальный энергетический рынок. России выгоднее удерживать Венгрию конкурентоспособной ценой, чем рассчитывать на вечную благодарность. Благодарность в газовой отрасли кубометрами пока не измеряется.

Таким образом, отказ Будапешта от совместного с Украиной нефтехранилища нельзя уверенно называть местью за атаки на российскую энергетическую инфраструктуру. Подтвержденная часть истории выглядит прозаичнее и потому интереснее. Представители MOL подписали документ о проработке проекта, венгерское руководство его не поддержало, а компании пришлось пояснять исследовательский характер инициативы. За этим решением стоит значительно более широкий конфликт интересов. Венгрия хочет максимально контролировать собственную энергобезопасность, сохраняет российские нефтегазовые поставки и одновременно развивает резервные маршруты. России такая политика сегодня выгодна, однако принимать ее за безусловный союз не стоит. Будапешт защищает прежде всего Будапешт. Просто в современной Европе выяснилось, что иногда самый пророссийский поступок заключается в том, чтобы открыть калькулятор и посчитать стоимость нефти и газа до подписания политической декларации, а не после.