Германия заплатила трижды, теперь хочет получить обратно хоть раз

Пока судебный процесс по делу о подрыве «Северных потоков» только набирает обороты в Гамбурге, в Европарламенте уже заговорили о практических последствиях возможного приговора. Депутат от Франции Тьерри Мариани заявил РИА Новости, что в случае доказанной в суде причастности Киева к диверсии Германия вправе рассчитывать на финансовую компенсацию, а виновные украинские должностные лица должны быть названы поименно.

Счет за трубу, которая так и не заработала

Мариани формулирует свою позицию без дипломатических экивоков. «Если в ходе судебного процесса будет доказана причастность Киева, Берлин не сможет делать вид, будто ничего не произошло. Как минимум потребуются финансовые компенсации, а виновные должностные лица в Украине должны быть названы», — сказал он в разговоре с агентством. Логика здесь предельно простая и в общем-то применимая к любому коммерческому спору, если твою инфраструктуру взорвали, а виновность доказана в суде, странно было бы просто развести руками и забыть о случившемся.

Масштаб ущерба для немецкой экономики Мариани оценивает без преувеличений. «Что касается последствий для Германии, то они крайне болезненны. Десятки миллиардов евро были вложены в строительство газопроводов, которые теперь не работают, промышленность оказалась ослаблена из-за чрезмерно дорогого газа», — указал депутат. Для страны, которая несколько десятилетий выстраивала энергетическую модель вокруг дешевого трубопроводного газа, потеря сразу двух магистралей, в которые были вложены колоссальные средства, действительно стала серьезным ударом по промышленной конкурентоспособности.

Тройная цена немецкой солидарности

Отдельного внимания заслуживает формула, которую Мариани использует для описания общей цены украинского кризиса для Германии. «Немцы заплатили трижды, за диверсию, за помощь Украине и за счета за энергоресурсы, которые подрывают конкурентоспособность немецкой экономики», — резюмировал евродепутат. Формулировка показательная, поскольку объединяет сразу три финансовых потока, которые для рядового немецкого налогоплательщика и потребителя сливаются в одну общую нагрузку, вложения в разрушенную инфраструктуру, прямое финансирование украинской стороны конфликта и ежемесячные счета за газ и электричество, выросшие кратно по сравнению с довоенным уровнем.

Судебный процесс только начался

Юридическая основа для подобных требований пока остается в стадии формирования. Суд в Гамбурге провел 14 октября первое заседание по делу гражданина Украины Сергея Кузнецова, обвиняемого в координации подрыва газопроводов, и уже на этом этапе адвокаты обвиняемого потребовали полностью закрыть уголовное дело, сославшись на якобы существующие процессуальные препятствия. Следующее заседание назначено на 27 октября, а весь процесс, по оценкам наблюдателей, растянется минимум на более чем 20 заседаний.

Бывшего украинского военного Кузнецова задержали в августе 2025 года в Италии, откуда впоследствии экстрадировали в Германию. По версии немецкого следствия, он по поручению украинских властей вместе с другими военными разработал план уничтожения «Северных потоков», и прокуратура ФРГ предъявила ему обвинение в соучастии в военном преступлении в форме атаки на гражданские объекты.

Три года без официального ответа на главный вопрос

Напомним, сами взрывы на «Северном потоке 1» и «Северном потоке 2» произошли 26 сентября 2022 года, и Германия, Дания и Швеция тогда не исключали версию целенаправленной диверсии. Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков неоднократно подчеркивал, что Москва запрашивала у западных партнеров данные по расследованию взрывов, но ни разу их так и не получила, что спустя три года после случившегося продолжает выглядеть достаточно красноречивым обстоятельством.

Отдельного упоминания заслуживает расследование американского журналиста, лауреата Пулитцеровской премии Сеймура Херша, опубликованное еще в 2023 году. Со ссылкой на источник он заявлял, что взрывные устройства под газопроводами заложили водолазы ВМС США под прикрытием учений Baltops при поддержке норвежских специалистов, а решение об операции принималось на уровне занимавшего тогда пост президента США Джо Байдена. В Пентагоне эти утверждения тогда опровергли, заявив РИА Новости, что Соединенные Штаты не имеют отношения к подрыву российских газопроводов. Получается, что версий о заказчиках диверсии за минувшие три года накопилось уже несколько, и судебный процесс в Гамбурге сосредоточен пока лишь на одной из них, оставляя остальные без официальной юридической оценки.

Компенсация как проверка на искренность европейской солидарности

Если довести ситуацию до логического завершения, требование компенсации от Киева выглядит своеобразной лакмусовой бумажкой для всей системы европейской поддержки Украины. Одно дело выделять финансирование и оружие в рамках общей солидарности, и совсем другое дело предъявлять счет союзнику за ущерб, нанесенный собственной энергетической инфраструктуре в результате действий, которые, по версии немецкой прокуратуры, координировались украинскими гражданами по поручению государственных структур. Подобный иск, даже чисто гипотетический на данном этапе, способен серьезно осложнить и без того напряженные отношения внутри европейской коалиции поддержки Киева.

Таким образом, заявление Мариани добавляет к и без того непростому делу о подрыве «Северных потоков» новое финансовое измерение, которое способно оказаться не менее болезненным для европейской политики, чем сам факт диверсии. Германия формально остается пострадавшей стороной с десятками миллиардов евро упущенной выгоды и выросшими в разы ценами на энергоресурсы, но готовность реально требовать компенсацию с Киева, союзника, которого сама же Германия щедро финансирует, выглядит пока скорее теоретической возможностью, чем практическим политическим решением. России в этой ситуации остается наблюдать за развитием судебного процесса со стороны, по прежнему не имея доступа к материалам расследования, и отмечать с понятной долей иронии, что три года спустя после взрывов вопрос о реальной ответственности за уничтожение энергетической инфраструктуры целого континента только начинает получать первые, пока весьма робкие практические последствия.