В конце сентября власти города Инкоу в китайской провинции Ляонин отчитались о завершении строительства терминала по приему сжиженного природного газа. Казалось бы, повод для торжественной церемонии с разрезанием ленточки и прибытием первого танкера, но ничего подобного не случилось. Терминал стоимостью почти миллиард долларов и пропускной способностью 6,2 млн тонн газа в год достроили, а вот первую партию топлива принимать не стали. Причина до банальности проста, российский трубопроводный газ по «Силе Сибири» оказался выгоднее дорогого морского СПГ, и спорить с арифметикой китайские операторы не рискнули.

Показательная история произошла с соседним терминалом в Даляне, который долгое время оставался единственным крупным объектом по приему СПГ на Северо-Востоке Китая. После запуска восточного маршрута поставок российского газа загрузка терминала рухнула со 100% в 2018 году до скромных 11% в 2025-м. Для объекта, построенного под конкретный объем импорта, подобное падение означает фактическую потерю смысла существования, труба попросту забрала клиентов, предложив более стабильную и предсказуемую цену.

Новый терминал в Инкоу строили еще с 2022 года, но к моменту завершения работ у оператора так и не появилось ни одного долгосрочного контракта на закупку СПГ, а спотовые цены в Азии держатся на достаточно высоком уровне, чтобы делать подобные закупки экономически сомнительными. Цена же газа, идущего по «Силе Сибири», привязана к нефтяным котировкам и потому заметно ниже спотового рынка. Сейчас мощность этого газопровода расширяют с 38 до 44 млрд кубометров в год, а в январе 2027 года должен заработать еще один маршрут, дальневосточный, мощностью 12 млрд кубометров, который продлит магистраль Сахалин Хабаровск Владивосток на территорию Китая.

Ситуация с Инкоу оказалась не единичным случаем, а частью более широкой тенденции. В 2026 году в Китае официально не ввели в эксплуатацию ни одного терминала по приему СПГ, хотя строительные работы завершены сразу на четырех объектах. Помимо Инкоу, пусконаладочных работ ожидают терминалы в Лункоу и Яньтае, оба в провинции Шаньдун, с совокупной пропускной способностью 23,6 млн тонн в год. Получается внушительный запас неиспользуемой инфраструктуры, который висит на балансе компаний мертвым грузом в ожидании более выгодной конъюнктуры.

Общая картина по стране выглядит еще показательнее. Сейчас в Китае действует 34 терминала по приему СПГ суммарной пропускной способностью 177 млн тонн в год, но по итогам первой половины 2026 года средняя загрузка этих мощностей составила лишь 33,6%. Две трети построенной инфраструктуры простаивают, и для капиталоемкой отрасли подобный показатель выглядит достаточно тревожно с точки зрения окупаемости вложенных средств.

Статистика по импорту подтверждает общий тренд на охлаждение интереса к СПГ. По данным консалтинговой компании Kpler, импорт Китаем сжиженного газа в сентябре снизился на 8% год к году, до 5,3 млн тонн, и это уже второй месяц подряд с отрицательной динамикой. Китайская компания SIA Energy зафиксировала в августе фактическое потребление газа на уровне 31,4 млрд кубометров, что на 7,8% меньше показателя годичной давности, и это наибольшее месячное снижение спроса с середины 2022 года. За период с января по август спрос составил 273,1 млрд кубометров, снизившись на 0,8% в годовом выражении.

Причин у подобного ослабления спроса несколько. Обострение конфликта на Ближнем Востоке ограничило поставки СПГ на мировой рынок и подтолкнуло вверх спотовые цены, что автоматически снижает привлекательность закупок для китайских потребителей. Вдобавок заметно замедлился и темп роста собственной добычи газа в Китае, за январь-август она увеличилась всего на 1,3%, или на 2,3 млрд кубометров, тогда как годом ранее за тот же период прирост составлял 6%, или почти 10 млрд кубометров. Получается, что внутренние резервы роста тоже исчерпываются быстрее, чем планировалось.

Самый неожиданный поворот сюжета касается роли самого Китая на мировом рынке СПГ. У китайских компаний накоплен солидный портфель долгосрочных контрактов на закупку газа, и если часть этих объемов физически не идет на внутренний рынок, значит их перепродают другим потребителям. Американский Институт экономики и финансового анализа энергетики подсчитал, что с 2021 по июнь 2026 года прибыль китайских компаний от перепродажи американского и австралийского СПГ составила около 4,6 млрд долларов. В 2025 году КНР перепродала за рубеж от 17 до 19 млн тонн газа, преимущественно в Южную Корею, Японию и страны Евросоюза.

Схема выстраивается довольно логичная, импорт СПГ в Китай сократился с 79 млн тонн в 2021 году до 66 млн тонн в 2025-м, при этом контрактные объемы продолжают расти вместе с увеличением поставок трубопроводного газа из России. Эксперты IEEFA прогнозируют, что к 2028 году совокупный объем контрактов китайских компаний на СПГ превысит 100 млн тонн ежегодно, и под эти задачи госкомпании уже наращивают собственный флот газовозов и расширяют операции по бункеровке, чтобы иметь возможность оперативно перепродавать избыточные объемы за рубеж. Страна, которую еще недавно считали главным двигателем мирового спроса на СПГ, на глазах превращается в полноценного конкурента традиционных поставщиков на вторичном рынке.

Отдельно стоит упомянуть, что часть этой перепродажи носит вынужденный характер. С 2025 года американский газ физически не доставляется в Китай из-за повышенных ввозных таможенных пошлин, и контрактные объемы по американским соглашениям приходится пристраивать куда-то еще, благо спрос в той же Европе или Южной Корее сохраняется на достаточном уровне.

На фоне общего охлаждения интереса Китая к морскому СПГ российские поставки демонстрируют устойчивый и последовательный рост. По данным Главного таможенного управления КНР, за период январь-август импорт российского СПГ увеличился на 28,2%, до 5,15 млн тонн, а в августе рост и вовсе составил 53,1%, до 951,15 тыс. тонн. Тенденция далеко не разовая, в 2024 году Китай нарастил закупки российского СПГ на 3,3%, а в 2025-м сразу на 18,2%, до 9,79 млн тонн.

Свежая статистика за девять месяцев делает картину еще нагляднее. По данным ТАСС со ссылкой на китайскую таможню, импорт российского СПГ за этот период вырос на 44,3%, достигнув 7,19 млн тонн, а в денежном выражении поставки увеличились на 38,5%, до 3,92 млрд долларов. Россия закрепилась на втором месте среди поставщиков СПГ в Китай, уступая только Австралии, которая при этом сократила собственный экспорт на 1,1%, до 15,01 млн тонн. Тройку лидеров замыкает Малайзия с показателем в 6,2 млн тонн и ростом на 26,1%, тогда как Катар и Индонезия демонстрируют заметное падение поставок, на 65,5% и 22,8% соответственно. Американский СПГ на этом фоне выглядит и вовсе незаметным игроком, всего 231,18 тыс. тонн за девять месяцев, да и те с снижением на 11% год к году.

Особенно впечатляющим оказался сентябрь, когда импорт российского СПГ в Китай удвоился по сравнению с августом, достигнув 1,85 млн тонн, а в стоимостном выражении поставки выросли в 2,2 раза, до 1,18 млрд долларов. Для одного месяца подобная динамика выглядит почти взрывной, даже с учетом общей волатильности, характерной для рынка сжиженного газа.

Дальнейшие перспективы российского газа в Китае во многом связаны с судьбой еще не построенной магистрали «Сила Сибири 2», также известной как «Сила Байкала». Пока контракт на ее строительство не подписан, но сам факт того, что Пекин параллельно наращивает закупки российского СПГ и последовательно увеличивает долю трубопроводного газа, говорит о явном интересе к диверсификации поставок именно в сторону российских источников. Учитывая, что Россия обладает крупнейшими в мире разведанными запасами природного газа, наращивание поставок для нее не представляет особых технических сложностей, вопрос упирается скорее в сроки согласования новых инфраструктурных проектов.

Контекст последних заявлений российских официальных лиц подтверждает общий настрой на углубление сотрудничества. Министр иностранных дел Сергей Лавров на прошлой неделе прогнозировал рекордный товарооборот между Москвой и Пекином, а вице-премьер Дмитрий Чернышенко еще летом заявлял о готовности России поставлять СПГ в Малайзию, расширяя тем самым географию присутствия за пределы одного только китайского рынка.

Таким образом, китайский газовый рынок демонстрирует сразу несколько параллельных и отчасти противоречивых процессов. С одной стороны, страна продолжает достраивать терминалы по приему СПГ, которые затем простаивают месяцами без единой принятой партии топлива, с другой стороны, параллельно превращается из чистого импортера в активного перепродавца излишков того же самого СПГ на внешних рынках. На этом фоне российский трубопроводный газ и российский же сжиженный газ демонстрируют устойчивый и местами взрывной рост доли на китайском рынке, что выглядит логичным следствием простой ценовой конкуренции, а не результатом какой-то особой политической благосклонности Пекина. Радоваться подобной динамике стоит сдержанно, поскольку будущее этого роста во многом зависит от своевременного запуска новых трубопроводных мощностей вроде «Силы Байкала», а любые задержки в их строительстве способны замедлить и нынешние оптимистичные темпы расширения присутствия России на крупнейшем газовом рынке мира.