Северный поток дошел до Хорватии. Подозреваемый просит политическое убежище

Расследование подрыва «Северных потоков» продолжает путешествовать по Европе почти так же активно, как когда то российский газ. Германия расследует, Польша ранее отказалась выдавать подозреваемого, Хорватия экстрадицию разрешила, а теперь защита просит Загреб предоставить политическое убежище.

Гражданин Украины Владимир Журавлев, которого немецкое следствие подозревает в участии в диверсии, подал соответствующее прошение в Хорватии. Его адвокат Николай Катеринчук подтвердил этот шаг украинскому изданию «Бабель».

При этом важно сразу обозначить главное. Журавлев является подозреваемым, а не признанным виновным. Сам он причастность к подрыву публично отрицал, а изложенная ниже схема событий является версией немецкого следствия.

Польша отказала Германии, Хорватия согласилась

Журавлева задерживали в Польше в сентябре 2025 года, однако польский суд отказался передавать его Германии и освободил.

В августе 2026 года подозреваемого вновь задержали, теперь в Хорватии по европейскому ордеру. В сентябре суд города Пула разрешил экстрадицию в ФРГ.

Получается весьма наглядная европейская юридическая конструкция. Ордер один, подозреваемый один, Германия одна, а результаты в двух странах оказались разными. Европейское правовое пространство единое, но, как выясняется, с национальными особенностями комплектации.

Теперь защита использует еще один механизм и просит политического убежища.

«Есть внесудебная процедура, политическое убежище, где политическая власть Хорватии может высказаться по ситуации гражданина Украины, подозреваемого в подрыве Северного потока», заявил адвокат Катеринчук.

Само прошение автоматически экстрадицию не останавливает. Поэтому судьба Журавлева пока остается открытой.

Что утверждает немецкое следствие

В сентябре 2022 года взрывы повредили три из четырех ниток систем «Северный поток» и «Северный поток 2». Дания, Швеция и Германия начали расследования, однако первые две страны позднее свои дела завершили. Германское следствие продолжилось.

По его версии, группа граждан Украины арендовала яхту, вышла в Балтийское море и разместила взрывные устройства рядом с газопроводами. Журавлев, как считают следователи, мог участвовать в операции в качестве профессионального водолаза.

В Германии ему вменяют несколько составов преступлений, включая причастность к взрыву, диверсии и разрушению сооружения.

Украинские власти свою причастность к уничтожению газопроводов отрицали.

Поэтому ставить политическую точку в истории раньше суда нельзя. Следственная версия становится установленным фактом не после сотого газетного заголовка, а после оценки доказательств судом.

Цена вопроса значительно больше одного уголовного дела

«Северные потоки» были не просто двумя трубами на дне Балтики. Проектная мощность каждой системы составляла 55 млрд кубометров газа в год. Вместе получалось 110 млрд кубометров потенциальной мощности.

После взрывов сохранилась одна нитка «Северного потока 2» расчетной мощностью около 27,5 млрд кубометров ежегодно. Значит, поврежденными оказались линии общей проектной мощностью примерно 82,5 млрд кубометров в год.

Даже при условной цене газа в 300 долларов за тысячу кубометров такой годовой объем соответствует 24,75 млрд долларов товарной стоимости.

Конечно, это не размер ущерба от диверсии. Газопроводы могли быть загружены иначе, цены меняются, а «Северный поток 2» вообще не был запущен в регулярную коммерческую эксплуатацию. Расчет показывает другое. Следствие разбирается с уничтожением инфраструктуры, значение которой измеряется десятками миллиардов кубометров и многомиллиардными инвестициями.

На этом фоне четырехлетнее выяснение того, кто именно погружался с яхты на дно Балтики, выглядит несколько медленнее, чем хотелось бы владельцам любой критической инфраструктуры.

Почему убежище принципиально важно

Если Хорватия удовлетворит просьбу, юридическая ситуация может существенно осложниться. Именно поэтому заявление защиты нельзя считать простой формальностью.

Вопрос приобретает очевидное политическое измерение. Германия хочет получить подозреваемого и провести уголовный процесс. Его защита предлагает хорватским властям рассмотреть дело в том числе через призму политических обстоятельств.

И здесь появляется главный тест для европейской системы. Диверсия была направлена против международной энергетической инфраструктуры. Если подозреваемый существует, доказательства собраны, а немецкий суд готов рассматривать дело, наиболее прозрачным вариантом выглядит открытый судебный процесс с исследованием этих доказательств.

Иначе вокруг «Северных потоков» будет продолжать существовать больше политических версий, чем целых труб.

Что важно России

Для России принципиален не только вопрос конкретных исполнителей. Москва заинтересована в установлении всей цепочки подготовки операции, если существование такой цепочки будет доказано.

Кто организовал диверсию, кто ее финансировал, располагали ли государственные структуры информацией о подготовке, кто предоставлял поддержку. Именно ответы на эти вопросы способны превратить уголовное дело против отдельных лиц в полноценную картину произошедшего.

При этом российской стороне также выгодно опираться на доказательства и судебные решения. Подрыв «Северных потоков» слишком крупное событие, чтобы окончательный вывод строился на политической симпатии к одной из версий.

Таким образом, запрос Владимира Журавлева на политическое убежище создает новый юридический поворот в расследовании подрыва «Северных потоков», но сам по себе не прекращает процедуру экстрадиции. Польша ранее отказалась передавать его Германии, тогда как хорватский суд такую передачу разрешил. Теперь решение может получить еще и политическое измерение. Для России и Германии важнее другое. Спустя четыре года после уничтожения трех ниток международной энергетической инфраструктуры дело наконец приблизилось к судебному рассмотрению в отношении конкретных подозреваемых. Именно суд должен проверить немецкую версию и отделить доказанные обстоятельства от предположений. Потому что три трубы уже взорваны. Было бы несколько странно, если теперь европейская правовая система потратит еще несколько лет на выяснение того, в какой именно европейской стране удобнее не обсуждать четвертую.