Лавров оценил европейскую реакцию

Глава МИД России Сергей Лавров на Восточном экономическом форуме вновь поднял тему подрыва «Северных потоков». На этот раз акцент был сделан не столько на предполагаемых организаторах диверсии, сколько на реакции европейских государств и экономических последствиях.

«Это самоунижение, понимаете, когда проглотили этот террористический акт, нанесший колоссальный ущерб экономический, финансовый и Германии, как драйверу европейского развития, и другим странам», сказал Лавров.

Это политическая оценка российского министра. Однако экономическую часть его заявления действительно можно проверить цифрами.

Что Европа потеряла физически

26 сентября 2022 года взрывы повредили три из четырех ниток двух балтийских газопроводных систем.

Мощность «Северного потока 1» составляла 55 млрд кубометров в год. Еще 55 млрд кубометров мог транспортировать «Северный поток 2», который был построен, но так и не начал коммерческую эксплуатацию.

Общая проектная мощность достигала 110 млрд кубометров ежегодно.

Это примерно 301 млн кубометров потенциальной суточной прокачки.

Но считать все 110 млрд ежегодной экономической потерей Европы нельзя. К моменту взрывов первый маршрут уже прекратил штатную транспортировку, а второй не работал коммерчески. Диверсия уничтожила прежде всего большую часть потенциальной инфраструктурной возможности прямых поставок российского газа.

Отказ от российского газа действительно оказался дорогим

На ВЭФ Лавров сделал еще одно резкое заявление.

«Евросоюз сам себе выстрелил в ногу и в голову, и в другие части тела, отказавшись от российских энергоносителей», сказал министр.

По его словам, раньше Европа приобретала российский газ как минимум втрое дешевле нынешних закупок.

Здесь необходима оговорка. Универсальной европейской цены на российский газ не существовало. Стоимость зависела от периода, контракта и формулы ценообразования. Поэтому утверждение о трехкратной разнице нельзя автоматически распространять на все поставки.

Но общее направление изменения цен сомнений не вызывает.

По данным ICE и расчетам ТАСС, средняя стоимость европейского газа в августе 2026 года достигла $744 за 1 тыс. кубометров. В последний день августа котировки находились примерно на уровне $840.

Что означает трехкратная разница в деньгах

Возьмем заявление Лаврова исключительно как расчетный пример.

Если современный газ стоит $750 за 1 тыс. кубометров, цена втрое ниже составляет $250.

Разница равна $500 на каждой тысяче кубометров.

При потреблении 10 млрд кубометров это $5 млрд. При 50 млрд получается $25 млрд. При 100 млрд разница достигает $50 млрд.

Это не расчет фактических убытков ЕС, поскольку европейские страны не покупают весь газ по единой спотовой цене. Часть поставок идет по долгосрочным контрактам с другими механизмами ценообразования.

Но арифметика объясняет, почему стоимость энергии столь чувствительна для европейской промышленности. Разница в несколько сотен долларов на 1 тыс. кубометров при десятках миллиардов кубометров превращается в десятки миллиардов долларов.

Германия заплатила больше остальных

Для Германии разрыв прежней энергетической модели оказался особенно чувствительным.

Немецкая промышленность долгие годы опиралась на развитую систему трубопроводных поставок. После 2022 года стране пришлось ускоренно создавать инфраструктуру приема СПГ и перестраивать закупки.

С точки зрения энергетической безопасности Германия адаптировалась. Страна не осталась без газа.

Но экономическая адаптация имеет цену. СПГ требует сжижения, специализированных судов, морской перевозки и последующей регазификации. Трубопроводная поставка по уже построенной магистрали технологически короче.

Поэтому вопрос заключается уже не в том, может ли Германия жить без «Северных потоков». Очевидно, может. Вопрос в том, сколько стоит новая модель газоснабжения.

Патрушев поставил вопрос о безопасности Балтики

Помощник президента России Николай Патрушев ранее критиковал информационную сторону западных расследований.

«Кто, к примеру, позволил так свободно действовать украинским диверсантам на территории другого государства? Получается, что натовские ВМС не могут обеспечить безопасность вокруг своих баз, а власти ФРГ не способны контролировать, чем занимаются на их территории иностранцы», заявил он.

Формулировка относится к российской оценке расследования. Тем не менее сам вопрос безопасности подводной инфраструктуры действительно вышел далеко за пределы истории «Северных потоков».

По дну Балтики проходят газопроводы, электрические линии и телекоммуникационные кабели. Защитить тысячи километров такой инфраструктуры значительно сложнее, чем отдельный порт или электростанцию.

После 2022 года эти риски приходится включать в расходы на мониторинг и охрану.

Немецкое следствие приближается к конкретным фигурантам

За последнее время расследование ФРГ заметно продвинулось.

В Германии находится гражданин Украины Сергей Кузнецов, которому предъявлены обвинения в связи с диверсией. По словам его адвоката Николы Канестрини, прокуратура ФРГ считает, что операция была совершена по указанию украинских государственных органов.

Это утверждение адвоката о позиции прокуратуры, а окончательный вывод о виновности должен сделать суд.

Российский МИД при этом продолжает настаивать, что расследование должно установить не только предполагаемых непосредственных исполнителей, но и всю цепочку организаторов.

Именно здесь юридический результат будет значительно важнее политических предположений.

Европа адаптировалась, но старые преимущества потеряла

С 2022 года европейская газовая система стала значительно разнообразнее. Выросли закупки СПГ, усилилась роль Норвегии, появились новые терминалы.

Это реальное достижение энергетической устойчивости ЕС.

Одновременно Европа стала теснее связана с глобальным рынком СПГ. Проблемы в Ормузском проливе, высокий азиатский спрос или дефицит газовозов теперь быстрее отражаются на европейских ценах.

Россия тоже понесла крупные потери. Прежний европейский рынок позволял экспортировать огромные объемы по давно построенной инфраструктуре. Переориентация газа на Китай и развитие СПГ требуют новых миллиардных вложений и времени.

Поэтому разрыв старой энергетической связи создал издержки по обе стороны бывшего газового коридора.

Экономика дает более спокойный ответ, чем политика

Можно спорить с лексикой Лаврова, но цифры показывают очевидное. Европейская газовая перестройка не оказалась бесплатной.

В августе 2026 года газ стоил в среднем $744 за 1 тыс. кубометров. Запасы в ПХГ остаются низкими, а конкуренция с Азией за СПГ усиливает ценовые риски.

С другой стороны, Европа доказала способность обходиться без прежних российских трубопроводных объемов. Поэтому говорить об энергетическом крахе ЕС было бы столь же неверно, как отрицать цену произошедшей перестройки.

Получилась новая система. Она работает. Но в неблагоприятные периоды платить за ее гибкость приходится заметно больше.

Таким образом, слова Сергея Лаврова о европейской реакции на подрыв «Северных потоков» являются жесткой политической оценкой, однако за ней стоит вполне измеримая газовая экономика. Европа потеряла большую часть инфраструктуры двух систем с проектной мощностью до 110 млрд кубометров в год, а к августу 2026 года биржевой газ подорожал в среднем до $744 за 1 тыс. кубометров. ЕС сумел перестроить поставки, Россия также ищет новые рынки, но обе стороны понесли серьезные издержки. Теперь немецкому следствию остается решить вопрос об ответственности за взрывы, а европейской промышленности приходится решать другой вопрос. Сколько она готова платить за газовую архитектуру, в которой прежнего прямого российского маршрута больше нет.