В России стали чаще диагностировать аутизм у взрослых из-за новых методов диагностики и изменившегося восприятия диагноза. Женщинам чаще ставят диагноз во взрослом возрасте, так как они лучше приспосабливаются под требования среды.

Диагноз «аутизм» стали чаще ставить взрослым людям, особенно женщинам, поскольку изменились концепции и методы диагностики. Об этом рассказали опрошенные РБК эксперты.

Изначально термин «аутизм» ввел Эйген Блейлер в 1911 году, тогда его использовали для описания симптомов шизофрении. Какое-то время аутизм воспринимали как особенность психического развития в детском возрасте, но позднее стало понятно, что она сохраняется на протяжении всей жизни, отметил врач-психиатр, доктор медицинских наук, руководитель медико-психологического центра «Решение» Иван Мартынихин.

«Почему взрослые люди сейчас получают этот диагноз? Потому что, когда они были маленькие, не было еще этих концепций, не диагностировали так. Это <...> процесс последних 20 лет, когда пошла современная диагностика, она все время расширяется, корректируется», — сказал Мартынихин.

По его словам, многие люди, у которых в 30–40 лет заподозрили аутизм, до этого лечились от других расстройств, в том числе депрессии и тревоги. Людям, которые много лет жили с диагнозом «шизофрения», иногда также меняют его на «аутизм», добавил врач.

«Теперь мы смотрим немножко под новым углом зрения и понимаем, что вообще-то это не шизофрения в узком биологическом смысле. Это действительно может быть часть случаев, которые раньше мы называли шизофренией, на самом деле является тем же детским аутизмом, только уже у взрослого. Поэтому у части людей с шизофренией мы меняем диагноз на аутизм», — пояснил эксперт.

Мартынихин подчеркнул, что ранее в классификациях болезней аутизм и умственная отсталость «всегда были на задворках», однако в последних версиях документов, в том числе в МКБ-11, меры психического развития находятся на первом месте.

Он указал, что благодаря новой диагностике многие люди, которые ранее считались неизлечимыми людьми с плохим поведением, теперь могут получить медицинскую помощь. Эксперт отметил, что при аутизме главное не медикаментозная терапия, а обучение социальным навыкам.

«Сейчас много адвокатов, которые выступают за признание людей с диагнозом аутического спектра. Это особенности развития, значимую часть которых человеку никак не переделать, не заставить его жить по меркам обычного человека», — добавил врач.

По словам Мартынихина, число людей с диагностированным аутизмом выросло на 600% после начала регистрации диагноза в 2014 году. Как подчеркнул эксперт, Россия приближаемся к мировым стандартам по выявлению аутизма у детей, однако у взрослых «совсем все грустно».

Во взрослом возрасте чаще диагностируют высокофункциональные формы, протекающие без нарушений интеллекта и речи, уточнила психиатр, доктор медицинских наук Анна Портнова. В таком случае люди часто обращаются к психологам из-за социальных проблем, а специалист может заподозрить, что они обусловлены аутистическими чертами.

«Довольно часто [так происходит] у женщин, потому что девочки в силу хорошей адаптивности легче овладевают социальными шаблонами <...> и меньше обращают на себя внимание странным поведением, чем мальчики, то есть они лучше приспосабливаются под требования среды. Их и не отводят к специалистам. Когда человек взрослеет, он понимает, что что-то с ним не то, и ищет причины этого», — заключила Портнова.

Весной Российское общество психиатров разработало клинические рекомендации по расстройствам аутистического спектра (РАС) у детей. В нем предлагалось расширить перечень препаратов для купирования различных сопутствующих РАС состояний. В документе также указали, что одним из основополагающих принципов ведения пациентов с РАС является комплексное использование медикаментозных и немедикаментозных методов лечения в сочетании с социальной работой с семьей ребенка.

При этом врачи и ассоциации раскритиковали смещение акцента на лекарственную терапию. В частности, директор по развитию фонда «Антон тут рядом» Евгения Петельчук сказала РБК, что работа с детьми с РАС может выстраиваться как комплексная система поддержки, а не как набор медицинских назначений. По ее словам, роль врача заключается не в подборе препарата, а в своевременной диагностике и маршрутизации семьи дальше в систему помощи.

Анастасия Луценко