Посол еще не приехал, а хозяина NIS уже решил поменять

Кандидат на должность американского посла в Сербии Майкл Янг еще не успел начать дипломатическую работу в Белграде, а хозяйственные вопросы уже изучил. Причем основательно. На слушаниях в Сенате он заявил, что российский контроль над энергетической компанией NIS желательно прекратить, а Сербии следует развивать трубопроводы для получения энергоресурсов с Запада.

Подход современный. Раньше посол приезжал, знакомился со страной, встречался с министром иностранных дел, изучал местные особенности. Теперь можно сразу с акционеров. Экономится время.

За иронией, однако, находится серьезный процесс. США действительно последовательно добиваются сокращения российского присутствия в сербской энергетике, а NIS уже находится под американскими санкциями.

NIS предлагают поменять хозяина

На слушаниях Янг сформулировал американскую позицию вполне определенно.

«Их крупная энергетическая компания принадлежит России. Этими вопросами нужно заниматься».

Если его кандидатуру утвердят, тема собственности NIS станет одним из направлений дипломатической работы.

«Я, разумеется, продолжу призывать, чтобы у NIS сменился собственник, произошел уход от российского владения и контроля».

Особенно интересно слово «призывать». В международной политике оно иногда удивительным образом соседствует с санкциями. Сначала партнеру обстоятельно объясняют преимущества правильного решения, потом ограничивают неправильное, после чего с удовлетворением отмечают свободный выбор.

Впрочем, судьба российского пакета действительно уже обсуждается.

Санкции оказались убедительным переговорщиком

Минфин США включил NIS в санкционный список в январе 2025 года вместе с «Газпром нефтью». После нескольких отсрочек ограничения вступили в силу 9 октября.

Уже 11 ноября сербское Минэнерго сообщило, что российские владельцы готовы передать контроль над компанией третьей стороне. Позже «Газпром» и венгерская MOL подписали соглашение о намерениях по продаже пакета.

Сербия одновременно намерена увеличить собственную долю в NIS на 5 процентов. Это должно расширить возможности Белграда влиять на решения собрания акционеров.

Получается интересная приватизационная арифметика. Российского собственника становится меньше, сербского больше, потенциально появляется венгерский. И все это называется уменьшением внешнего влияния. География собственности иногда значительно талантливее школьной математики.

Больше 80 процентов газа приходит из России

С NIS американская позиция понятна. Второй вопрос сложнее.

По словам Янга, более 80 процентов импортируемого Сербией природного газа связано с российскими поставками.

Здесь важно исправить неточность, встречающуюся в некоторых пересказах. Речь идет не о том, что Сербия получает из России более 80 процентов СПГ. Основой российских поставок является трубопроводный природный газ.

Разница существенная. СПГ сначала охлаждают примерно до минус 162 градусов, перевозят морем, превращают обратно в газ и только затем отправляют потребителю. Российский трубопроводный ресурс приходит значительно более прямым путем.

И именно этот газ предлагается частично заменить ресурсом с Запада.

«Я считаю крайне важным завершение строительства трубопроводов с Запада, которые обеспечат доступ к источникам энергии», сказал Янг.

Все звучит прекрасно. Есть трубопровод, есть доступ, остается самая незначительная деталь. Газ.

Трубу построили. Кто ее заполнит

Дополнительные газовые соединения Сербии объективно нужны. Чем больше маршрутов, тем выше устойчивость системы и сильнее переговорная позиция покупателя.

Но газопровод обладает одной неприятной технической особенностью. Он не производит газ.

Допустим, труба с западного направления построена. Теперь необходимо обеспечить ее ресурсом. Если это СПГ, сначала нужен производитель, потом завод сжижения, газовоз, европейский терминал, регазификация и транзит до Сербии.

На политической карте весь маршрут занимает несколько сантиметров. В счете за тысячу кубометров каждый сантиметр почему то превращается в деньги.

Поэтому главный вопрос для Белграда заключается не в направлении трубы по компасу, а в конечной цене топлива.

Что действительно выгодно Сербии

С точки зрения энергетической безопасности Сербии совершенно невыгодно зависеть от одного поставщика более чем на 80 процентов. Здесь американская аргументация имеет рациональное зерно.

Если Белград получит возможность выбирать российский газ, азербайджанский ресурс, СПГ через соседние страны и другие варианты, конкуренция между поставщиками будет играть в пользу покупателя.

Но существует большая разница между диверсификацией и вытеснением.

При диверсификации Сербия говорит нескольким продавцам, что купит у того, кто предложит лучшие условия. При вытеснении одного поставщика заранее сообщается, у кого покупать нельзя.

Покупатель с пятью магазинами возле дома находится в прекрасном положении. Покупатель, которому разрешили посещать четыре из них, почему то свободнее не стал.

Зачем США западные трубопроводы

Американский интерес тоже вполне практичен. США являются крупнейшим поставщиком СПГ и заинтересованы в расширении инфраструктуры, позволяющей доставлять морской газ в Центральную и Юго Восточную Европу.

Каждый новый интерконнектор увеличивает потенциальную глубину рынка для СПГ, поступающего на европейские терминалы.

Поэтому геополитическая и коммерческая составляющие прекрасно уживаются друг с другом. Россия хочет сохранить крупного покупателя трубопроводного газа. США заинтересованы в сокращении российского присутствия и одновременно в расширении рынка для альтернативных поставок.

Редкий случай, когда у всех исключительно высокие геополитические соображения, а в конце почему то появляется счет фактура.

NIS нельзя просто переставить с одной полки на другую

История с NIS еще сложнее, поскольку речь идет о стратегической компании, связанной с нефтепереработкой и топливным рынком Сербии.

Поэтому Белграду важна не национальность нового собственника как таковая. Необходимо сохранить надежность поставок, инвестиции, работу предприятий и стабильность внутреннего рынка нефтепродуктов.

Венгерская MOL выглядит вполне логичным потенциальным партнером, поскольку обладает профильными активами и крупной инфраструктурой в регионе.

Однако оценивать будущую сделку можно будет только после появления ее реальных параметров. Имеют значение цена пакета, распределение долей, корпоративное управление и дальнейшая стратегия NIS.

Слово «диверсификация» красивое. Но бухгалтер почему то все равно просит конкретные цифры.

Россия тоже должна считать

Для Москвы происходящее является неприятным, но довольно ясным сигналом. Политической лояльности на энергетическом рынке недостаточно. Необходимо иметь настолько привлекательное коммерческое предложение, чтобы отказ от него становился дорогим решением для покупателя.

Российское преимущество в Сербии заключается в существующей трубопроводной инфраструктуре, налаженных поставках и большой доле рынка.

Слабое место тоже очевидно. Когда один покупатель слишком сильно зависит от одного поставщика, он естественным образом начинает искать страховку.

Поэтому сохранение позиций России требует не возмущения сербской диверсификацией, а конкурентной цены и надежных контрактов. Если российский газ экономически выгоднее альтернатив, покупателю придется учитывать это независимо от политического сезона.

Таким образом, Майкл Янг еще только готовится стать послом США в Сербии, а энергетическая программа уже сформулирована. Российского участия в NIS должно стать меньше, западных маршрутов поставки газа больше. Для Сербии дополнительные источники действительно полезны, поскольку зависимость от российского газа превышает 80 процентов. Но настоящий выбор появляется только тогда, когда новый маршрут дает дополнительный вариант, а не административно заменяет старый. Вашингтон преследует свои политические и коммерческие интересы, Москва свои, Белграду же необходимо считать стоимость каждой тысячи кубометров. Потому что трубу можно провести с востока, запада, севера или юга. У платежного поручения направления света нет. Там есть только сумма.