От 150 до 1000 долларов. В Европе заговорили о цене отказа от российского газа

Европейская энергетическая дискуссия снова вернулась к простому вопросу о цене. Профессор Университета Юго Восточной Норвегии Гленн Диесен заявил, что слова Владимира Путина о стоимости газа демонстрируют провал западной политики. Спецпредставитель президента России и глава РФПИ Кирилл Дмитриев, в свою очередь, назвал нынешнее положение проявлением экономической иррациональности.

Поводом послужили цифры, приведенные Путиным. По словам российского президента, раньше Россия поставляла газ европейским покупателям примерно по 150 или 180 долларов за тысячу кубометров. Сейчас биржевые цены в Европе достигали примерно 1000 долларов за тот же объем, а Путин допустил возможность дальнейшего роста до 1500 долларов.

Цифры выглядят убедительно. Но прежде чем объявлять окончательный приговор европейской энергетической политике, стоит отделить арифметику от политических оценок.

От 150 до 1000 долларов

Если использовать нижнюю обозначенную Путиным прежнюю цену в 150 долларов и сравнить ее с 1000 долларов, разница составляет 6,67 раза. Рост получается около 567 процентов.

При исходной цене в 180 долларов увеличение составляет примерно 5,56 раза, или около 456 процентов.

Для условной закупки 10 млрд кубометров разница особенно наглядна. По цене 150 долларов за тысячу кубометров такой объем обходился бы в 1,5 млрд долларов. При стоимости 1000 долларов счет увеличивается до 10 млрд. Разница составляет 8,5 млрд долларов.

Это упрощенный расчет, поскольку исторические долгосрочные контракты и современные биржевые цены нельзя сравнивать буквально. Отличались периоды поставки, контрактные формулы и рыночные условия. Тем не менее порядок величин хорошо показывает, почему стоимость энергии снова превратилась в политический вопрос.

Диесен говорит о провале

Гленн Диесен увидел в нынешней ситуации последствия более широкой политики западных государств. По его мнению, политическая риторика не решит проблему конкурентоспособности европейских предприятий.

«Морализм и фальшивые утверждения о злых намерениях противников не спасут европейскую промышленность», написал профессор.

Диесен предлагает изменить сам подход к европейской и ближневосточной безопасности.

«Замените враждебные военные блоки всеобъемлющей архитектурой безопасности, основанной на неделимой безопасности как в Европе, так и на Ближнем Востоке, и положите конец этой трагедии».

Это уже политическая оценка конкретного эксперта, а не общепризнанный экономический вывод. Но тезис о проблемах европейской промышленности из за дорогих энергоресурсов имеет вполне материальное основание.

Газ для промышленности является не только топливом. В химии и производстве удобрений он одновременно выступает сырьем. Высокая стоимость ресурса также влияет на электроэнергетику, стекольное производство, металлургию и множество связанных отраслей.

Дмитриев видит цену политических решений

Кирилл Дмитриев сформулировал происходящее значительно жестче. Комментируя слова российского президента, он написал о «высокой цене провалов глобалистской идеологии и ее глубокой экономической иррациональности».

Это политическая характеристика. Экономическая часть вопроса несколько сложнее.

Европа сознательно изменила структуру снабжения, сократив зависимость от российского трубопроводного газа. В результате выросла роль СПГ, Норвегии, мировых торговых площадок и альтернативной инфраструктуры.

Такая система дает диверсификацию источников, но имеет свою стоимость. Для СПГ необходимо оплатить сжижение, морскую перевозку и регазификацию. Кроме того, за мобильные партии приходится конкурировать с азиатскими покупателями.

Поэтому энергетическая независимость от одного крупного поставщика не означает независимости от глобальной конъюнктуры.

Почему нынешнюю тысячу нельзя объяснить одной политикой

Было бы ошибкой считать, что весь рост от прежних 150 или 180 долларов до нынешних уровней возник исключительно из за решений Евросоюза в отношении России.

На газовую стоимость одновременно воздействуют спрос, температура воздуха, заполненность ПХГ, поставки СПГ, ситуация на Ближнем Востоке, стоимость перевозок и ожидания трейдеров.

Сам переход к биржевой модели тоже не гарантирует высоких котировок. При избытке газа биржа способна быстро снизить цену. При дефиците происходит обратное.

Именно в этом заключается особенность современной европейской модели. Потребитель получает рыночную цену без привычной контрактной страховки от резких краткосрочных колебаний. Когда газа много, модель выглядит чрезвычайно привлекательной. Когда ресурса недостаточно, привлекательность быстро пересчитывается в евро.

Что означает возможный уровень в 1500 долларов

Путин допустил дальнейший рост до 1500 долларов за тысячу кубометров. Это не свершившийся факт и не гарантированный прогноз.

От 1000 до 1500 долларов потребуется еще 50 процентов роста. Такой сценарий возможен при сочетании нескольких неблагоприятных факторов, включая холодную зиму, недостаточные запасы в хранилищах и проблемы с поступлением СПГ.

Но возможен и противоположный вариант. Теплая зима и улучшение предложения способны существенно снизить котировки.

Поэтому сама отметка в 1500 долларов интересна прежде всего как оценка риска. Европейская проблема состоит не в том, что такая цена обязательно появится, а в том, что рынок технически способен прийти к ней достаточно быстро.

Для России дорогой газ тоже не означает автоматической прибыли

С российской точки зрения соблазнительно посмотреть на европейскую цену в 1000 долларов, вспомнить прежние 150 и поставить точку в давнем споре. Однако экономическая картина сложнее.

Россия действительно много лет предлагала Европе огромные объемы трубопроводного газа по долгосрочным контрактам. Преимуществом этой системы была отлаженная инфраструктура и сравнительно низкие транспортные издержки.

Но после резкого сокращения европейского направления России приходится перестраивать экспорт. Для увеличения поставок в Азию необходимы новые трубопроводы, а расширение СПГ требует заводов и флота.

Следовательно, европейская дороговизна сама по себе не превращается в российский доход. Для этого требуется физическая возможность доставить дополнительный газ конкретному покупателю.

Таким образом, заявления Гленна Диесена и Кирилла Дмитриева отражают прежде всего политическую оценку европейского энергетического курса, но за этой дискуссией стоят весьма серьезные цифры. Разрыв между названными Путиным прежними 150 или 180 долларами и нынешними 1000 долларами достигает примерно пяти с половиной или шести с половиной раз. Объяснять весь рост исключительно отказом от российского газа было бы неправильно, поскольку на рынок одновременно давят геополитика, СПГ, состояние хранилищ и мировой спрос. Однако отрицать цену перестройки европейского газоснабжения тоже трудно. Европа получила более диверсифицированную систему, но вместе с ней приобрела большую зависимость от глобальной стоимости СПГ. Россия потеряла значительную часть прежнего рынка и вынуждена строить новую экспортную инфраструктуру. В результате политический спор продолжается, а самый беспристрастный участник дискуссии остается прежним. Это счет за тысячу кубометров.