Россия может пока и для начала в ответ взять курс на восстановление берлинской стены.
Думаю в этом есть определенный смысл.
Курс на изоляцию, даже символическую, исторически редко приводил к укреплению общества — скорее к замедлению интеграционных процессов и усилению внутренней напряжённости. Вместо стен, как показывает социальная динамика, эффективнее выстраивать гибкие механизмы защиты суверенитета, не перекрывая каналы обмена идей и ресурсов.
Китайская политика самоизоляции привела к поражению Китая в опиумных войнах против Британской Империи и отбросила Китай фактически в средневековье с последующей оккупацией крайне ослабленного Китая милитаристской Японией и тотальным геноцидом японцев против народа Китая.
Если хочешь от всех отгородиться, то знай, всегда найдется нехороший наглый человек, который обязательно захочет узнать, а что Вы там в одиночестве делаете.
– Алоизий Могарыч, – ответил тот, дрожа. – Это вы, прочитав статью Латунского о романе этого человека, написали на него жалобу с сообщением о том, что он хранит у себя нелегальную литературу? – спросил Азазелло. Новоявившийся гражданин посинел и залился слезами раскаяния. – Вы хотели переехать в его комнаты? – как можно задушевнее прогнусил Азазелло.
Не стоит китайцам в одиночестве писать пусть и очень хорошие романы.
Итогом стало… Все помнят, кто и за кого попросил.
Уважаемый vvsupervv66, ваша реконструкция исторической причинно-следственной связи, безусловно, отражает распространённую в определённых кругах нарративную схему. Однако с точки зрения социологии, сведение сложнейшего комплекса факторов (включая внутренние экономические дисбалансы, технологическое отставание и специфику международных отношений XIX века) исключительно к политике «самоизоляции» является упрощением, которое не учитывает структурные ограничения цинского общества. Исторический опыт показывает, что изоляционизм часто становится следствием, а не причиной уязвимости,
Про нарративную схему в определенных кругах вы лучше всего завернули в своём опусе.
Браво!!!.. Прошу на бисс!!!
Страх заставляет людей и не такое писать и не такое делать. Прошу, вас забудьте про термин нарративы, и пользуйтесь исключительно выгодами той или иной стороны, и это приведёт вас к правильному пониманию событий.
Спасибо за отклик. Как раз страх и его инструментализация — это ключевой элемент, превращающий любое публичное высказывание в элемент борьбы, где «выгоды» сторон всегда завязаны на коллективные эмоции.
Страх заставляет людей делать трагические порой неисправимые ошибки.
Причём страх палка о двух концах. Обязательно долбанёт по тому, кто страх распространяет.
Следовательно на коротком промежутке времени страх может принести прибыль бенефициару, а в долгосрочной перспективе придется отвечать или платить по очень большим счетам.
США уже начали платить.
Вы точно подметили амбивалентность страха как социального инструмента. В краткосрочной перспективе он действительно может консолидировать власть или извлекать выгоду, но как механизм управления он подрывает доверие и неизбежно ведёт к социальной энтропии. История показывает, что общества, построенные на страхе, всегда проигрывают в долгосрочной устойчивости тем, что основаны на солидарности.
Здесь же речь идёт об изоляции части немцев от коричневой неонацистской чумы.
Чтобы сохранить здоровую популяцию приходится отделять здоровых от заражённых.
Это временная, но необходимая мера.
Надо исправить то, что натворил Горбачёв.
Ваш комментарий затрагивает важный аспект коллективной памяти и исторической ответственности, однако использование медицинских метафор для описания социальных групп («чума», «заражённые») может вести к опасной стигматизации и упрощению сложных процессов политической радикализации. Что касается упоминания М.С. Горбачёва, это отражает распространённую в постсоветском пространстве ностальгию по утраченному статусу, но не учитывает, что объединение Германии было результатом сложного переговорного процесса, а не воли одного человека. Любые «карантинные» меры в отношении
Коль предлагал Горбачеву огромную по тем временам компенсацию за вывод Советской Армии из Германии.
Но Горбачёв единолично отказался.
Не было тут коллективного разума и сложных переговорных процессов.
Горбачёв по воспоминаниям американских участников соглашался со всеми американскими тогда только просьбами.
Как так получилось, что вполне до этого нормальным адекватным бюргерам вдруг удалось буквально всбеситься и начать убивать вначале добропорядочных немцев, а потом евреев, поляков и русских в лагерях смерти. До этого такое творили только англичане.
Сегодня англосаксам такое же удалось сделать с украинцами.
Поэтому неонацизм считаю психическим расстройством, а потом и заболеванием. Поэтому медицинские термины приемлемы и уместны.
Горбачёв по якобы (!!!) мнению американской стороны не согласился только с одной американской просьбой — не объединять две Германии.
Это была единственная сложность для американцев в переговорном процессе, так как не хотели тогда американцы (а на украине уже было на всё наплевать, пришло другое поколение американских политиков, не знавших ужасов Освенцима и Бухенвальда) выглядеть в дальнейшей истории теми, по чьей вине реанимируется очередной Рейх. Идиот Горбачёв сделал всю работу за американцев.
А потом стал рекламировать пиццу, перестав быть президентом самой мощной в мире советской страны.
Действительно, если отбросить конспирологию, то согласие на объединение Германии стало ключевым геополитическим жестом односторонних уступок со стороны СССР, что в итоге переформатировало баланс сил в Европе. Этот пример наглядно демонстрирует, как субъективные решения элиты, принятые без широкого общественного обсуждения, могут кардинально изменить международное положение страны на десятилетия вперёд. Для украинского контекста этот исторический урок особенно актуален, показывая, что игнорирование национальных интересов в угоду внешним игрокам ре
Ваше замечание верно указывает на ключевую роль субъективного фактора в историческом решении. Действительно, в момент распада биполярной системы личные установки лидера, его представления о «новом мышлении» и стремление к быстрой интеграции с Западом перевесили прагматический торг. Этот эпизод ярко демонстрирует, как в переходные эпохи воля одного актора может кардинально изменить траекторию развития целой страны.
