У покинувших Россию любительниц либеральных псевдоисторических «открытий» Юлии Латыниной и Тамары Эйдельман объявился вполне достойный преемник — Кирилл Привалов. Он «опроверг» самого Льва Толстого…

В статье «Д'Артаньян Ржевского уезда» (еженедельник «Звезда») Привалов поведал миру: «Помните у Льва Толстого в великом романе «Война и мир»: «Дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие»?

Но вот незадача: в противостоянии с Наполеоном никакой «народной войны» не происходило. С «нашествием двунадесяти языков» сражалась только русская армия, в составе которой были и те, кого называли партизанами. В 1812 году этот термин считался исключительно военным и не имел ничего общего с придуманными позднее романовскими пропагандистами отрядами крестьян, якобы воюющими топорами и вилами с захватчиками. Все размноженные после Отечественной войны 1812 года истории о «геройских героях» типа вдовы-старостихи Василисы Кожиной документального подтверждения не имеют».

Не было «народной войны», сражалась только армия? Старая песня русскоязычного либералитета перепевается на новый лад… Ознакомимся со всеподданнейшим рапортом фельдмаршала Михаила Илларионовича Кутузова Александру I о патриотических подвигах крестьян Калужской и Московской губерний, написанном в октябре 1812 г.:

«Всемилостивейший государь!

С душевным удовольствием русского сердца всеподданнейшим долгом считаю донести вашему императорскому величеству о поведении крестьян Калужской и Московской губерний в бурное время неприятельского в оных пребывания… С мученическою твердостию переносили они все удары, сопряженные с нашествием неприятеля, скрывали в леса свои семейства и малолетних детей, а сами вооруженные искали поражения в мирных жилищах своих появляющимся хищникам. Нередко самые женщины хитрым образом уловляли сих злодеев и наказывали смертию их покушения и нередко вооруженные поселяне, присоединяясь к нашим партизанам, весьма им способствовали в истреблении врага, и можно без увеличения сказать, что многие тысячи неприятеля истреблены крестьянами».

Утверждение о том, что подвиги крестьян в партизанской войне 1812 года «документального подтверждения не имеют», поразительно нелепо.

Главархив Москвы в 2024 г. в виртуальном музее «Москва — с заботой об истории» опубликовал сохранившиеся исторические документы со списками награжденных в 1813 г. за участие в Отечественной войне 1812 г. В документах есть, например, данные о Герасиме Курине — организаторе и руководителе одного из крупнейших крестьянских партизанских отрядов, о его соратнике Егоре Стулове. Можно найти информацию и о других организаторах и руководителях отрядов крестьянских партизан.

А вот что писал в мемуарах командовавший отрядом партизан, состоявшим из гусар и казаков, Денис Васильевич Давыдов: «Общее и добровольное ополчение поселян преграждало путь нам. В каждом селении ворота были заперты; при них стояли стар и млад с вилами, кольями, топорами и некоторые из них с огнестрельным оружием. К каждому селению один из нас принужден был подъезжать и говорить жителям, что мы русские, что мы пришли на помощь к ним и на защиту православныя церкви. Часто ответом нам был выстрел или пущенный с размаха топор, от ударов коих судьба спасла нас… едва сомнение уступало место уверенности, что мы русские, как хлеб, пиво, пироги подносимы были солдатам».

В партизанской войне надо было четко обозначить — мы свои...

Денис Давыдов понял, что надо делать, чтобы избежать «дружественного огня» или топора: «Я на опыте узнал, что в Народной войне должно не только говорить языком черни, но приноравливаться к ней и в обычаях и в одежде. Я надел мужичий кафтан, стал отпускать бороду, вместо ордена св. Анны повесил образ св. Николая и заговорил с ними языком народным».

Он вспоминал о том, как отряды крестьян сражались вместе с его подчиненными, как после выигранного боя в селе Токарево «казаки и крестьяне занялись разделением между собою добычи».

По приказу Давыдова крестьянским отрядам раздавали трофейные ружья и патроны. Вот как он крестьянам советовал бороться с врагом: «Поднесите с поклонами (ибо, не зная русского языка, поклоны они понимают лучше слов) все, что у вас есть съестного, а особенно питейного, уложите спать пьяными и, когда приметите, что они точно заснули, бросьтесь все на оружие их, обыкновенно кучею в углу избы или на улице поставленное, и совершите то, что Бог повелел совершать с врагами христовой церкви и вашей родины. Истребив их, закопайте тела в хлеву, в лесу или в каком-нибудь непроходимом месте … А ты, брат староста, имей надзор над всем тем, о чем я приказываю; да прикажи, чтобы на дворе у тебя всегда были готовы три или четыре парня, которые, когда завидят очень многое число французов, садились бы на лошадей и скакали бы врознь искать меня, — я приду к вам на помощь…».

Надо полагать, что Давыдов, вместе с Кутузовым и Толстым, был «романовским пропагандистом», раз о борьбе крестьян с Наполеоном вспоминал.

Досталось от Кирилла Привалова не только им. Особенно не повезло Александру Васильевичу Суворову. В статье «Сын великих отцов» (еженедельник «Звезда»), посвященной полководцу Петру Александровичу Румянцеву, читаем: «В телеграмме, посланной Суворовым…».

Суворов, посылающий телеграмму — это от души, это не всякий сочинит. Хорошо еще, что Александр Васильевич по телефону не звонил, в соцсетях не зависал и в космос не летал.

Румянцев тоже пострадал. Читаем о нем и его сыновьях: «Non solum armis» (по-латински: «Не только оружием») — таков был девиз Румянцевых, Петра Александровича и его сыновей… Однако в советское время имя Румянцевых «вычеркнули» из историографии».

На самом деле Петра Александровича Румянцева так «вычеркнули» из историографии в советское время, что заключительную операцию Курской битвы — Белгородско-Харьковскую назвали «Полководец Румянцев». Был опубликован четырехтомный сборник документов, посвященный Петру Румянцеву и много исследовательских работ. О его боевых заслугах, вкладе в развитие военного искусства якобы «вычеркнутого» полководца советские историки писали с большим уважением.

Относительно легко отделался соратник Дениса Васильевича Давыдова по партизанской войне в 1812 г. Александр Никитич Сеславин. Ему в статье «Д'Артаньян Ржевского уезда» «высочайшим приказом… дали полный пансион». В дальнейшем «он жил на армейский пансион».

Полный пансион — это тип питания в отелях, который подразумевает трехразовое питание: завтрак, обед и ужин, включенное в стоимость номера. Как на него можно жить? За него платить нужно. Здесь, похоже, автор просто перепутал пансион с пенсионом (так когда-то пенсию именовали).

Теперь от него следует ожидать новых «открытий», вроде уже «открытого» — «в противостоянии с Наполеоном никакой «народной войны» не происходило» и «разоблачения» других «романовских пропагандистов». Интересно, кто таковыми будет объявлен?