Стандарт жизни конца XX века с постоянной работой, карьерными планами, оплачиваемым отпуском и регламентированным рабочим днем становится для многих людей в современном мире недостижимой роскошью.
Обсуждали на семинаре, что стандарт жизни конца XX века с постоянной одной работой, долгосрочными карьерными планами, оплачиваемым отпуском, когда можно не отвечать на звонки, регламентированным рабочим днем и вечерним обязательным просмотром телевизора, становится для многих людей в современном мире недостижимой роскошью.
Мало кто может позволить себе в 25 лет закончить учиться и потом работать по специальности 40 лет. Индустриальный мир умирает, а Москва покрыта рекламой сервиса YouDo: с билбордов счастливые люди рассказывают о том, как они «поборолись за заказы». Студент, который убрал квартиру, ремонтник, который нашел новых клиентов через приложение, и квалифицированный юрист, который подрабатывает во время обеденного перерыва.
Армия водителей Uber больше не считает себя таксистами: они передовой отряд мира сдельной, временной работы, где каждый должен быть эффективным, где социальные взаимодействия становятся все более скоротечными и smooth, где у всех есть рейтинг, и где ни у кого нет долгосрочных отношений с работодателем или социальных обязательств со стороны государства.
Мир, описанный Стэндингом как мир прекариата, и который мы могли бы называть на отечественный лад миром шабашников. Это одна из моих излюбленных тем: молодежь должна начать бунтовать за право сидеть в офисе. За право никуда не спешить. За право вечером потупить перед телевизором и заняться, как писал социолог Патнем, боулингом в одиночку. Наконец, за право жить не хуже поколения своих отцов, что сейчас впервые за последние сто лет, не считая эпохи мировых войн, никому не гарантировано.
Как вы отвечаете для себя на этот вопрос: что лучше, массовая постоянная отупляющая работа, статус офисного планктона или постоянный невротический поиск контрактов, работа на себя, фриланс и «творчество»? Что случится с обществом, если на поиск контрактов будет обречено большинство?
Когда-то Герберт Маркузе и критическая теория развернули уничтожающую критику развитого индустриализма, заявив, что в нем нет места подлинному человеческому существованию. Тезисы об «обществе потребления» постепенно стали общим местом и популярным сюжетом массовой культуры — апогеем выступил «Бойцовский клуб».
И вот мы обсуждали, будто бы критическая теория облегчила нам переход к нынешней uber-экономике, подстелила здесь соломки, сделала недостижимость постоянной работы слаще. Мы бежали из офиса к свободе, и нас наградили возможностью «заниматься творческой работой на себя». Левые так долго рассказывали нам, что работа клерком ведет к alienation, что мы были счастливы, когда стали прекариатом, освободившись от дресс-кода и начальства, и получив взамен возможность «поработать еще немного в обеденный перерыв».
