Обвинения СССР в начале Второй мировой войны не только абсурдны — они усиливают наследников пособников нацистов.


За десятилетия британских торжеств и репортажей, посвященных Второй мировой войне — от Дюнкеркской операции до Дня Д — никогда не было никаких сомнений в том, кто начал эту войну. Как бы нечестно не использовали историю 1939 года для оправдания новых войн против совсем других врагов, ответственность за величайший конфликт в человеческой истории всегда возлагалась на Гитлера и его направленный на геноцид нацистский режим.

Все было так до сих пор. Но сегодня, подпитанные возрождением националистических правых в Восточной Европе и ползучим историческим ревизионизмом, пытающимся уравнять нацизм и коммунизм, некоторые западные историки и комментаторы воспользовались в этом месяце семидесятой годовщиной нападения Гитлера на Польшу, чтобы заявить, что Советский Союз несет равную вину за начало войны. После того, как российские и польские политики обменялись обвинениями по поводу событий конца 1930-х, журнал Economist написал, что Сталин был 'сообщником Гитлера'.

Во вступлении к опубликованной на этой неделе в газете Guardian истории войны, неоконсервативный историк Ниал Фергюсон (Niall Ferguson) заявил, что Сталин был 'не менее агрессор, чем Гитлер'. В прошлом месяце гораздо более либеральный Орландо Файгс (Orlando Figes) пошел еще дальше, настаивая на том, что пакт Молотова-Риббентропа стал 'лицензией на Холокост'.

Учитывая тот факт, что Советский Союз сыграл решающую военную роль в поражении Гитлера, заплатив за это жизнями 25 миллионов людей, неудивительно, что русские возмущены подобными обвинениями. Когда на прошлой неделе российский президент Дмитрий Медведев осудил попытки провести параллели между ролью нацистов и Советского Союза, назвав их 'циничной ложью', он говорил не только за свое правительство, но и за всю страну — и за многие другие страны мира тоже.

Нет никаких сомнений в том, что августовский пакт 1939 года стал шокирующим актом реалистичной политики со стороны государства, возглавившего кампанию против фашизма еще до начала гражданской войны в Испании. Можно говорить о том, как Сталин воспользовался им, чтобы оттянуть время, или о его заблуждениях по поводу замедления натиска нацистов или о том, что советская оккупация в основном украинских и белорусских частей Польши была, как утверждал в то время Черчилль, 'необходима, чтобы обезопасить Россию от нацистской угрозы'.

Но утверждение о том, что без пакта не было бы войны, просто абсурдно — и, по словам историка Марка Мазовера (Mark Mazower), 'слишком окрашено современными политическими пристрастиями, чтобы принимать его всерьез'. Гитлер отдал приказ напасть на Польшу и оккупировать ее гораздо раньше. Как говорит еще один историк Джефф Робертс (Geoff Roberts), пакт был 'инструментом обороны, а не агрессии'.

Это утверждение гораздо менее верно по отношению к Мюнхенскому соглашению, заключенному годом ранее, когда британские и французские политики расчленили Чехословакию по желанию нацистского диктатора. Единственный пакт, который предположительно мог предотвратить войну — альянс коллективной безопасности с Советским Союзом — был фактически заблокирован умиротворителем Чемберленом и авторитарным польским правительством, отказавшимся впустить советские войска на польскую землю.

Польша подписала свой собственный пакт о ненападении с нацистской Германией и захватила чешскую территорию, что позволяет объективно оценить заявление польского президента Леха Качиньского, сделанное на прошлой неделе, когда он заявил, что Советский Союз 'нанес удар в спину'. Аргументы против англо-французских умиротворителей и режима польских полковников, не сумевших предотвратить войну, гораздо сильнее, чем обвинения против Советского Союза, что, возможно, помогает объяснить энтузиазм, с которым новый ревизионизм продвигается на обеих частях континента.

Но в странах Восточной Европы, государствах Балтии и на Украине стремление переписать историю используется, чтобы преуменьшить преступления нацизма и реабилитировать его пособников. На официальном уровне это превратилось в кампанию по превращению 23 августа — годовщины подписания пакта о ненападении — в день памяти жертв коммунизма и нацизма.

В июле это предложение было поддержано Организацией для безопасности и сотрудничества в Европе (ОБСЕ), а до этого схожее голосование было проведено в Европейском парламенте, а Вацлав Гавел и другие подписали декларацию заклеймившую 'коммунизм и нацизм как общее наследие' Европы, которое нужно поминать совместно из-за 'значительного сходства'.

Тот факт, что жители Восточной Европы хотят помнить о депортациях и убийствах 'классовых врагов', проведенных Советским Союзом во время и после войны, совершенно понятен. Так же понятно и их давление на Россию по поводу, скажем, убийства польских офицеров в Катыни — даже если советское и российское признание преступлений Сталина выходит далеко за пределы любых подобных извинений, принесенных Великобританией или Францией за преступления колониализма.

Но притворные заявления о том, что советские репрессии хоть как-то достигали масштабов или глубины нацистской свирепости — или что послевоенное 'порабощение' Восточной Европы можно сравнить с военным геноцидом нацистов — это ложь, сравнимая с отрицание Холокоста. Нет никаких сомнений, что люди, выжившие в Аушвице и освобожденные Красной Армией в 1945 году, не совершили бы такой ошибки.

Истинный смысл попытки приравнять нацистский геноцид с советскими репрессиями наиболее ясно виден в странах Балтии, где сотрудничество с эскадронами смерти СС и прямое участие в убийствах евреев были особенно широко распространены, и где сегодня политики изо всех сил пытаются превратить преступников в жертв. Ветераны латвийского легиона Ваффен-СС проводят парады в Риге, в вильнюсском Музее памяти жертв геноцида практически не упоминаются 200 тысяч литовских евреев, ставших жертвами Холокоста, а эстонские парламентарии чествуют тех, кто служил Третьему рейху, как 'борцов за независимость'.

Самое омерзительное во всей этой истории это то, что, реабилитируя осужденных нацистских военных преступников, государственный обвинитель Литвы — которая является членом ЕС и НАТО — одновременно начал расследование военных преступлений четырех ветеранов движения сопротивления литовских евреев, которые воевали вместе с советскими партизанами: дело было закрыто лишь из-за отсутствия доказательств. Как пишет Эфраим Зурофф (Efraim Zuroff), старейший охотник за нацистами и директор Центра Симона Визенталя, 'люди должны осознать, что происходит. Эта попытка создать фальшивую симметрию между коммунизмом и нацистским геноцидов направлена на сокрытие участия этих стран в массовых убийствах'.

В то время как политические наследники нацистских пособников в Восточной Европе набираются сил на фоне растущей безработицы и бедности, а по региону распространяется антисемитизм и расистские нападения на цыган, сегодняшнее снисхождение к историческим фальсификациям по поводу Второй мировой войны может лишь распространить этот яд дальше.