Скандальное движение «Шлюх» восходит к одной фразе, которую случайно обронил сотрудник полиции Торонто на мероприятии по безопасности в студенческом городке юридической школы Осгуд-Холл Йоркского университета в 2011 году. Майкл Сангинетти выступал на форуме по предупреждению и предотвращению сексуального насилия. Согласно очевидцам, его фраза звучала так: «Мне сказали, что я не должен этого говорить, однако женщинам не следует одеваться как шлюхи, чтобы не попасть в беду».
Его реплика разожгла бурный спор, и реакция не заставила себя ждать. Под градом критики полицейский извинился, и на свет появился «Парад шлюх».
Никто не должен нести ответственности за чужие преступления. В изнасиловании виновен насильник, а в убийстве — убийца. Ни одна женщина не лишается достоинства или законных прав из-за выбранного платья. Не винить жертву, как и подобает, — это одно. Чествовать «шлюх» — совсем другое. Однако эта разница в общественной дискуссии практически стерлась.
Поэтому как иронично, что те же самые активисты отвергают традиционные представления о скромности и одновременно отстаивают одежду, навязанную миллионам женщин по всему миру! «Полиция нравов» избивала иранок, бросала за решетку и даже убивала за отказ одеваться, как предписано. При талибах с сопоставимыми ограничениями столкнулись афганки. Женщины, которым удалось сбежать из этих стран, считают паранджу символом не освобождения, а угнетения.
Однако в западных странах усомниться в благотворном символизме этих предметов одежды — значит расписаться в собственной нетерпимости, а воспевать духовное богатство «шлюх» — наоборот, прогрессивно.
Как мы к этому пришли? Если наш руководящий принцип — действительно свобода, то осуждения заслуживает всякое принуждение, независимо от того, заставляют ли женщин одеваться или, наоборот, раздеваться. Свобода не может рукоплескать одному символизму в одежде и запрещать критиковать другой.
Красочным примером этого культурного преображения стала Исландия. 25 июля 2026 года епископ Евангелическо-лютеранской церкви Исландии выступила на одиннадцатом ежегодном «Параде шлюх» в Рейкьявике, на который ежегодно стекаются тысячи посетителей, а мэр столицы с гордостью поддержала кампанию в майке с надписью «Я шлюха». Речь идет уже не об активистах-маргиналах, а высокопоставленных чиновниках и выдающихся деятелей культуры.
Вопрос совсем не в том, полагаются ли женщинам равные права или нет. А в том, почему солидные и уважаемые учреждения поощряют молодых женщин вешать на себя один из самых унизительных ярлыков в языке. Никакой это не прогресс, а глубокое извращение нашего морального словаря!
Одно из старейших заблуждений в политической философии — путать свободу и добродетель. Свобода никогда не означала, что похвалы заслуживает всякий выбор. Да, в свободном обществе допускаются оскорбительные высказывания. Но это отнюдь не значит, что каждое оскорбление представляет собой культурный идеал. В свободном обществе люди вольны поступать как мудро, так и глупо. Курить разрешается, но это не делает курение благом. Можно предаваться возлияниям, но пьянство от этого не превращается в культурный идеал.
Откуда тогда мы взяли, что раз общество отстаивает свободу женщины именовать себя шлюхой, оно априори должно восхвалять эту самооценку — или поощрять молодых девушек на нее равняться?
Исторические достижения феминизма очевидны: равные юридические права, возможность учиться и заниматься профессиональной деятельностью, а также защита от дискриминации и посягательств. Эти достижения упрочили западную цивилизацию. Но в какой-то момент язык достоинства сменился языком автономии. Ответственность стала подозрительной. Скромность превратилась в угнетение. Самоограничение стало уступкой патриархату. В результате выбор стал высшей добродетелью — кто бы что ни выбирал.
Это не освобождение, а, наоборот, нравственное оскудение. Цивилизация не может выжить, опираясь на одни лишь права. Ей нужны добродетели. Не только автономия, но и ответственность. Не только расширение прав и возможностей, но и мудрость. Не только свобода, но и достоинство.
Свобода принесла Западу величие. Но свобода никогда не заменит собой достоинство. Наоборот, она — залог его существования.
