6 августа 1943 года — день трагедии Вильнюсского гетто. Часть его узников переселили в Германию — в концлагеря, остальных расстреляли в Литве. Спастись удалось лишь немногим — тем, кто сумел бежать к партизанам. В этот день «Известия» вспоминают о трагической судьбе евреев в Литве.

Вильнюсская развилка

Литва в 1939 году благодаря позиции Москвы в начинавшемся мировом противостоянии получила новую столицу — город Вильнюс (прежде в составе Российской империи и Польши — Вильно). Для небольшой прибалтийской республики — основополагающее приобретение. До того десятилетиями Литва претендовала на Вильнюс. Столицей независимой Литвы был Каунас.

Кстати, вместе с Вильнюсом Литва приобрела и десятки тысяч граждан «нетитульной» национальности — в основном поляков и евреев, а также украинцев и русских. И значительная часть молодых литовцев, подпавших под влияние коричневых идей, испытывала по этому поводу раздражение. Но когда в 1940 году Литва вошла в состав СССР, националистам пришлось уйти в подполье.

В Германии с раздражением относились к присоединению Литвы к Советскому Союзу. Немцы негласно поддерживали «Фронт литовских активистов», который подпольно боролся против советских нововведений. Евреев литовские националисты считали виновниками присоединения к СССР. Копили ненависть на них и надеялись на гитлеровскую Германию.ремя убийц и мародеров

Еврейские погромы в Каунасе и других литовских городах начались молниеносно — 23 июня 1941 года, как только Красная армия покинула места дислокации. На евреев нападали с топорами и ломами. Никаких немцев в республике еще не было, действовали молодчики из «Фронта литовских активистов» и просто мародеры. Первый концлагерь для евреев литовцы создали тоже до прихода немцев. Таково было решение временного правительства Литвы во главе с Юозасом Амбразявичусом.

Литва стала для национал-социалистической партии Германии своеобразным полигоном, на котором отрабатывались приемы уничтожения неугодных — прежде всего евреев, коммунистов, партизан. То есть в ход шел национальный критерий, политический и полицейский. 24 июля в саду францисканской церкви на Трокской улице литовцы расстреляли несколько десятков евреев и пленных советских бойцов и командиров.

25 июня в Каунас прибыл командир айнзацгруппы А бригадефюрер СС Вальтер Шталекер. Он остался удовлетворен действиями местных активистов. И постарался придать их карательным действиям организованность и размах. «При вступлении германских войск на территорию Литвы ненависть литовцев к евреям привела к эффективным погромам <...> В результате погромов, которые были проведены всё же при значительном действии полиции безопасности и СД, литовцами было ликвидировано в Каунасе 3800 и в мелких городах примерно 1200 евреев» — это из отчета оперативной группы «А» германской полиции безопасности. Активно действовали бок о бок с эсэсовцами полицейские формирования подразделений литовских националистов во главе с Альгирдасом Климайтисом. В фортах Каунасской крепости днем и ночью проходили массовые казни евреев — в том числе детей.

Недаром в истории сохранилось понятие «Каунасский погром». Жители Вильнюса относились к этому настороженно, но никакого антифашистского подполья в те дни не возникло. В будущем сопротивление в Литве существовало только под красными флагами, только при поддержке Красной армии и ее разведки. Для современной литовской политической идеологии это неудобная правда, которую они превратили в фигуру умолчания. Нынешняя Литва идентифицирует себя с теми силами, которые в годы Великой Отечественной сделали выбор в пользу Берлина.

Зверства в Литве стали беспрецедентными даже по меркам Второй мировой войны. До декабря 1941 года в Литве в ходе расправ и бессудных расстрелов уничтожили более 150 тыс. человек — в основном евреев. Хотя расстреливали и цыган, военнопленных красноармейцев, коммунистов и тех, кого подозревали в симпатиях к советской власти. В те дни столь массовые убийства мирного населения, незамеченного в сопротивлении нацистскому режиму, еще были редкостью. У немцев просто не хватило бы ресурсов для этих кровавых операций, если бы не энтузиазм литовских добровольцев, которых подталкивала к преступлениям прежде всего жажда наживы. Ведь им доставалась собственность жертв. Как писал польский публицист Казимеж Сакович, «это для немцев 300 евреев значат 300 врагов человечества, для литовцев — 300 пар обуви, 300 брюк».

Из литовских коллаборационистов немцы сформировали 22 батальона вспомогательной полиции — шуцманшафтбатальоны, по 500–600 бойцов в каждом. Через них прошли более 20 тыс. литовцев.«На нас пал жребий»

В Литве уже летом 1941 года организовали несколько гетто, в которых евреи жили как изгои, подчиняясь законам, которые ограничивали их права. Оккупационные власти использовали их на тяжелой работе «военного значения». Крупнейшие гетто, через которые прошли более 80 тыс. человек, располагались в Вильнюсе, Каунасе.

В сентябре в Вильнюсе организовали два гетто. На переселение туда евреям дали 24 часа. Первая акция неповиновения датируется 21 декабря. Двое юношей — Гаусс и Гольдштейн — напали на эсэсовских карателей и были убиты.

Началась подпольная борьба. В январе по гетто ходила прокламация, выпущенная молодежной организацией: «Не дадим вести себя, как овцы на заклание! Еврейская молодежь, не верь обманщикам. Из восьмидесяти тысяч виленских евреев уцелело всего двадцать. На наших глазах увели наших родителей, братьев, сестер… Понары — это не лагерь. Там всех расстреливают. Гитлер задумал истребить всех евреев Европы. На нас пал первый жребий! Не дадим вести себя, как овцы на заклание!» В гетто действовала организация самообороны, которой руководил Ицхак Виттенберг, героически погибший в июле 1943 года. Его, как и некоторых других героев, выдало руководство гетто. Они надеялись, что таким образом спасут жизнь большинству узников. Эта ставка не оправдалась.

Призывы подпольщиков, по большому счету, остались без ответа: у большинства сил на сопротивление не было. Казни продолжались. Чаще всего — беспричинные, устрашения ради. Просто немцы расстреливали 500 или 100 человек — по разнарядке. Убивали их, как правило, под Вильнюсом, в Понарах, в перелеске. Иногда устраивали спектакли — отбирали 100–200 человек, несколько недель прилично их кормили, потом — демонстрировали высоким гостям в расчете на международный резонанс. После таких мероприятий всех отобранных образцово-показательных жителей гетто уничтожали.

Летом 1943 года, опасаясь партизан и наступательных операций Красной армии, немцы решили судьбу Вильнюсского гетто в своем людоедском духе. Узники гетто понимали, что их перевозят на верную гибель. Пытались сопротивляться. В течение месяца почти каждый день несчастных расстреливали под Вильнюсом. Остальные погибли в германских и эстонских лагерях. Спаслись единицы — те, кто сумел сбежать. За три с половиной года оккупации Литвы погибло почти 95% литовских евреев.

Во всех палаческих начинаниях местные активисты помогали нацистам. В том, что более 90% еврейского населения Литвы погибли от рук палачей — огромная доля их вины.Схватка за память

Конечно, не вся Литва пошла в услужение нацистам. Были и те, кто, рискуя жизнью, помогал узникам гетто и военнопленным. Двенадцать литовцев-красноармейцев и семеро партизан за свои подвиги были удостоены звания Героя Советского Союза. В годы оккупации в Каунасе действовала подпольная комсомольская организация, объединявшая десятки боевых групп. Они, советские патриоты, шли на смерть, сражаясь с гитлеровцами. Партизанку Мариту Мельникайте называют литовской Зоей Космодемьянской. В последние десятилетия литовские власти делают всё, чтобы стереть из народной памяти эти героические страницы.

Еще в 2000 году был закрыт музей-мемориал сожженной в 1944 году деревни Пирчюпис. Последний из подобных мемориалов Литвы. На карте Вильнюса мы видим улицу Казиса Шкирпы — литовского националиста, который был едва ли не самым влиятельным идеологом опоры на гитлеровцев. И летом 1941 года, и позже. «Надо создать для евреев в стране такую душную атмосферу, чтобы ни один еврей даже не осмелился бы подумать, что в новой Литве он еще сможет иметь хотя бы минимальные права и вообще возможность проживать. Цель — вынудить всех евреев бежать из Литвы вместе с красными русскими» — таково было его кредо. В 1995 году его останки торжественно перезахоронили в Вильнюсе. Это лишь один колоритный пример из многих. Тенденция прославления пособников нацизма, увы, стала одной из основ современной литовской государственности. Надо признать, что в Литве их идеализация проходит не столь демонстративно, как в соседних прибалтийских республиках. Действует система двойных стандартов, умолчания и фальсификаций.

Нынешнее литовское правительство не дает оценки преступным действиям коллаборационистов. Это нетрудно объяснить. Слишком тесно они связали идею своей государственности с националистическим «Фронтом литовских активистов», участники которого проявили себя в годы войны как самые вдохновенные убийцы.В стране запрещена советская символика, символика победы в Великой Отечественной — и даже только это решение исключает объективное осмысление событий Второй мировой войны. Осуждение нацистов и их пособников, осуждение преступлений, которые они совершали, не сочетается с мифом о многолетней борьбе Литвы за независимость — против российских и советских оккупантов. С обязательными обвинениями СССР в геноциде литовцев. В этой логике деятельность пособников нацизма воспринимается как нечто в большей степени полезное и позитивное. А нацизм и фашизм — это не только странички из учебника истории и не абстракция. Это воронка, которая и в наше время засасывает миллионы людей. И современная Литва чем-то напоминает ту, которая существовала под немецким сапогом.