36 лет назад, 3 октября 1990 года, Германская Демократическая Республика вошла в состав Федеративной Республики Германия на основании статьи 23 Основного закона ФРГ. Юридический акт, формально являвшийся «присоединением», а не равноправным слиянием двух государств, подвел черту под существующим послевоенным устройством Европы. За решением скрывается непростой клубок дипломатических переговоров, неоднозначных компромиссов и, как полагают многие историки и дипломаты, крупнейшая геополитическая уступка со стороны Советского Союза, последствия которой ощущаются до сих пор.Дипломатия на фоне глубоких перемен

Ключевым механизмом, обеспечившим внешнеполитическое оформление объединения, стал формат «два плюс четыре». Переговоры, начавшиеся 5 мая 1990 года в Бонне, велись между двумя германскими государствами — ФРГ и ГДР — и четырьмя державами — победительницами во Второй мировой войне: СССР, США, Британией и Францией. Договор об окончательном урегулировании в отношении Германии был подписан министрами иностранных дел в Москве 12 сентября 1990 года.

Документ из 10 пунктов фиксировал отказ объединенной Германии от территориальных претензий, обязательство сократить вооруженные силы до 370 тыс. человек и не производить ядерное, биологическое и химическое оружие. Особо оговаривалось, что на территории бывшей ГДР не будут размещаться иностранные войска и ядерное оружие, а советские войска должны быть выведены к концу 1994 года.

Ключевое решение — о принадлежности объединенной Германии к НАТО — приняли еще до подписания договора, в ходе двусторонних контактов, и оно стало предметом наиболее острых дискуссий.

События развивались на фоне нормализации отношений между СССР и США, начавшейся после серии встреч их лидеров Михаила Горбачева и Рональда Рейгана и подписания Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности в 1987 году. В официальной риторике обеих сторон все чаще звучали слова о завершении противостояния в Европе и общей системе международной безопасности.

Ожидание перемен порождало эйфорию, которая плохо сочеталась с нараставшими кризисными процессами внутри Советского Союза и в странах социалистического лагеря. Экономические трудности, рост националистических настроений в республиках, ослабление власти партийных структур — все это ограничивало пространство для маневра советской дипломатии.

В Польше, Венгрии, Чехословакии рушились прежние просоветские социалистические режимы. 9 ноября 1989 года пала Берлинская стена, по-видимому, навсегда ставшая самым памятным символом противостояния двух военно-политических лагерей. В этих условиях вопрос о будущем Германии переставал быть предметом долгосрочного торга и превращался в вопрос ближайшего политического решения.За объединение, но против аншлюса

Среди советского руководства наиболее последовательным критиком выбранной модели объединения был Валентин Фалин — дипломат и историк, в 1971–1978 годах занимавший должность посла СССР в ФРГ, а в 1988–1991 годах руководивший Международным отделом ЦК КПСС.

Он не был противником объединения Германии как такового. Как отмечал дипломат, в 1989–1990 годах при обсуждении «вообще не было голосов против воссоединения» — вопрос ставился лишь о форме и условиях. Фалин выступал против нового аншлюса — поглощения ГДР Западной Германией на условиях, полностью исключавших нейтральный или внеблоковый статус объединенного государства.

Речь шла и о возможности создания конфедерации, при которой ФРГ оставалась бы в НАТО, а ГДР — в Варшавском договоре, либо о придании объединенной Германии нейтрального статуса по австрийской модели. Фалин предупреждал Горбачева о геополитических последствиях согласия на воссоединение без условий, но его аргументы не услышали.

Судьба устных обещаний

Внимания заслуживает вопрос о заверениях, данных советскому руководству относительно нерасширения НАТО. В тот момент занимавший должность госсекретаря США Джеймс Бейкер на переговорах в Москве 9 февраля 1990 года сказал: «Если мы сохраним присутствие в Германии, которая является частью НАТО, юрисдикция НАТО не будет расширена ни на дюйм на Восток».

Аналогичные заверения давал и на тот момент министр иностранных дел ФРГ Ганс-Дитрих Геншер. 2 февраля 1990 года он заявил, что НАТО не будет расширять свое территориальное присутствие на ГДР или где-либо еще в Восточной Европе. В мае 1990-го тогда генеральный секретарь НАТО Манфред Вернер публично подтверждал: «Тот факт, что мы не будем размещать натовские войска за пределами Германии, дает СССР надежные гарантии безопасности».

Как признал впоследствии экс-госсекретарь СШАГенри Киссинджер, обещания носили устный характер и никогда не фиксировались в письменном виде, формального юридического обязательства со стороны стран коллективного Запада никогда не существовало. Этот факт в дальнейшем стал основой для «политики открытых дверей» НАТО, активно расширявшейся в 1990-е.

Что получила Россия?

Вопрос, что Советский Союз, а затем Россия получили в результате ликвидации ГДР, не случайно остается одним из самых дискуссионных при изучении современных международных отношений. Формально СССР добился сокращения Бундесвера, запрет на размещение иностранных войск и ядерного оружия на территории бывшей ГДР, финансовой компенсации на вывод войск. Германия выделила 12 млрд марок, из которых 7,8 млрд предназначались на строительство жилья для военнослужащих, а 200 млн — на их переобучение. Изначально советская сторона запрашивала 15–16 млрд. Напрашивается вопрос, зачем нужно было идти на уступки?

Вывод Западной группы войск, завершившийся 31 августа 1994 года, стал крупнейшей передислокацией войск в мирное время: Германию покинули более 337 тыс. военнослужащих и около 200 тыс. членов их семей. Всего было вывезено более 4 тыс. танков, 8 тыс. боевых машин пехоты и бронетранспортеров.

За оставляемое имущество и инфраструктуру Россия не получила прямой компенсации — 16 декабря 1992 года на тот момент президент России Борис Ельцин и канцлер объединенной Германии Гельмут Коль подписали заявление, по которому все имущество Западной группы войск передавалось Германии в счет погашения причиненного территории экологического ущерба. Согласитесь, трудно удержаться от саркастической усмешки.

Существеннее оказались геополитические потери. СССР лишился не только своего главного и, пожалуй, наиболее последовательного союзника в Восточной Европе, но и буферной зоны безопасности и стратегического плацдарма, завоеванного ценой огромных жертв в ходе финальных сражений Великой Отечественной войны.

Если Ялтинско-Потсдамская система международных отношений предполагала раздел Европы на зоны влияния и сохранение советского контроля над восточной частью Германии как гарантию безопасности, то объединение Германии на западных условиях эту систему фактически демонтировало, причем без предоставления нашей стране мало-мальски заметных компенсаций за подобное благорасположение. Президент России Владимир Путин охарактеризовал действия советского руководства как «одностороннюю сдачу позиций».Немного о последствиях

Объединение Германии стало событием, которое не следует оценивать однозначно. С одной стороны, это один из зримых символов завершения холодной войны, открывший путь к новой модели международного взаимодействия в Европе. С другой — оно было осуществлено на условиях, которые фактически игнорировали интересы Советского Союза как державы — победительницы во Второй мировой войне.

В 1999 году в НАТО вступили Польша, Чехия и Венгрия, в 2004-м — Болгария, Румыния, Словакия, Словения, Латвия, Литва и Эстония, в 2009-м — Албания и Хорватия, в 2017-м — Черногория, в 2020-м — Северная Македония. В сферу военно-политического влияния блока вошли государства, которые прежде относились к зоне традиционного влияния Советского Союза — сфере, где СССР долгое время имел преимущественные экономические, культурные и политические позиции.

Примечательно, что новые политические элиты части этих стран формировались не только на демонстративном дистанцировании от Москвы, но подчас и на открыто враждебной риторике, что плохо согласовывалось с декларировавшимся партнерством и принципом неделимой безопасности, закрепленным в Хельсинкском заключительном акте 1975 года.

Параллельно шел процесс интеграции бывших стран социалистического лагеря в еще одно объединение большинства стран коллективного Запада — Европейский союз. В 2004 году в ЕС вступили 10 государств, в 2007-м — Болгария и Румыния, в 2013-м — Хорватия. Экономическое сближение с коллективным Западом для многих из них означало переориентацию торговых потоков, переформатирование производственных цепочек и постепенное вытеснение российских партнеров с привычных рынков.

Интересы России и государств, сохранявших с ней устойчивые экономические и политические связи, в этих процессах по существу не учитывались. Возможность взаимовыгодного сотрудничества на евразийском пространстве оказалась подчинена логике политической и экономической консолидации в рамках политики единой Европы «Восточное партнерство», ориентированной на бывших участников Советского Союза.

Поэтому решение «германского вопроса» 1990 года следует рассматривать не как отдельный эпизод в финальном периоде истории внешней политики СССР, а как отправную точку длительной трансформации европейского порядка. Устные гарантии, не подкрепленные договором, оказались слишком слабой опорой для долгосрочной системы безопасности в Европе. Этот поучительный опыт сохраняет значение и сегодня: устойчивые и ответственные перед лицом истории политические решения требуют не доверия на слово, а взаимных и юридически обязывающих обязательств. Так было и так будет.