Все перипетии, связанные с проведением СВО, ставят у непредвзятого наблюдателя естественный вопрос, почему все так затягивается и почему мы так долго не можем победить не такого уж сильного противника и вообще какой у нас образ победы в этом конфликте. Формально мы воюем с украинским государством, и юридически в коалиции с ним не состоит ни одно другое государство, а фактически Украина выступает здесь не субъектом, а механизмом в чужих руках для решения совершенно других проблем.

Вступив в конфликт с Украиной, Россия прилагает все силы для нанесения ей поражения на поле боя и не предпринимает усилий для нанесения поражения противнику, чьим механизмом является Украина. Великолепный российский аналитик Андрей Безруков в одном из своих интервью весьма красочно сравнил это с собакой, которая пытается нас укусить, и мы бьем ее палкой по зубам, не обращая внимания на хозяина, держащего собаку на поводке и натравливающего на своего врага.



Так и в этом конфликте мы бьем Украину, делая вид, что за спиной у нее никто не стоит. Мы не собираемся наказывать хозяина с поводком, который очень доволен нашим вегетарианским поведением и, фактически являясь стороной конфликта, строит из себя стороннего наблюдателя. Мы даже не пытаемся сделать больно хозяину собаки, вежливо намекаем ему, что так поступать нехорошо и надо бы как-то по-дружески договориться. Такая политика ни к чему хорошему не ведет, хозяин, чувствуя свое превосходство, усиливает давление, а собака из-за безнаказанности все яростнее нападает на жертву.

По всей видимости, вместо того чтобы продолжать бить собаку, нам необходимо жестко наказать хозяина и сделать ему больно, после чего он успокоит собаку и начнет вести к чему-то обязывающие переговоры. То есть требуется другой подход в средствах и способах воздействия на противника с разделением ролей ведущего и ведомого, воздавая должное каждому по заслугам.

В связи с такими неоднозначными результатами СВО в последнее время уже многие российские ведущие политологи и лидеры общественного мнения поднимают вопрос о тупиковости происходящих на СВО процессов и неясности, каким образом мы собираемся достичь победы в этом конфликте.

Резонансным стало и недавнее заявление экс-начальника российского Генштаба генерала Балуевского на конференции «Единство армии и народа», на которой он публично усомнился в эффективности текущего формата спецоперации и поставил ребром вопрос: «Когда мы начнем воевать по-настоящему?».

Это не какой-то блогер, а заслуженный генерал, отлично понимающий суть затрагиваемого вопроса. Он подчеркивает, что действующий формат СВО не решает стоящих перед армией задач, вместо нанесения ударов по стратегическим объектам противника ресурсы тратятся на затяжные позиционные бои. При этом Россия воюет не с Украиной, а с Западом, и генерал задает далеко не риторический вопрос: «Мы кого будем продолжать измором травить – всю Европу, всё НАТО и примкнувшую к ним Японию?».

Перемалывая украинскую армию, мы никак не влияем на боеспособность и логистику европейских армий, которые усиливаются и готовятся к прямому столкновению с нами. По мнению генерала, каждый месяц позиционной войны усиливает Запад и ослабляет Россию. Там готовятся к масштабной войне и используют украинский плацдарм как учебный полигон, вскрывают наши слабые места, отлаживают связь, испытывают новые системы, совершенствуют военное производство и перевооружают армию. Если мы не изменим стратегию, то воевать придется на исконно русской территории с кровожадным противником, основная цель которого — нанесение стратегического поражения России.

Продолжение спецоперации в надежде на ресурсный надлом противника вызывает много вопросов, Европа пока сильна, и ее хватит надолго. Надо признавать, что украинский конфликт давно уже перерос в полномасштабную войну с Западом, и начинать с отмены наложенных на самих себя самоограничений по порядку ведения войны, с мобилизацией общества и экономики, с отказом от иллюзий договоренности и мира с Западом. Надо отдавать себе отчет, что пока Россия воюет по устоявшимся правилам, Запад стремится ее уничтожить.

Генерал затронул тему, о которой нельзя замалчивать. Не изменив подходов в противостоянии с Западом, дальнейшая эскалация становится неизбежной, и пока у нас спорят о допустимости ударов по европейским целям противника, он уже вскрывает наши тылы. Для победы в этом экзистенциальном конфликте должны измениться не только методы и средства его проведения, а всё российское общество, начиная с самых верхов, должно усвоить, что начинать воевать по-настоящему надо было еще вчера, иначе нас ждет не блистательная победа, а горькое поражение.

В среде российских аналитиков созревает понимание, что для победоносного завершения конфликта необходимо основной удар наносить не по Украине, а по Западу (в первую очередь по потерявшей берега Европе), сделав им как можно больнее любое участие в конфликте с Россией, они должны на себе прочувствовать, что такое война. Сейчас за свои интересы они воюют комфортно чужими руками и на чужой территории, выделяя только деньги и поставляя вооружение.

Дальнейшее затягивание войны, конечно же, не в интересах России. Хорошо известно, что из затяжных военных конфликтов ни одна из сторон никогда не получает серьезных результатов, поскольку зачастую их цена не оправдывает понесенных затрат. Запад заставил нас жить по своим правилам, и пока мы мало что сделали для выхода из-под его влияния.

Российская стратегия на ресурсный надлом противника пока себя не оправдывает, измотать Запад России не по зубам. Для достижения победы требуется комплексный системный подход с применением всех доступных средств военного и невоенного принуждения противника к выполнению наших условий. Мы в состоянии экзистенциальной войны с Западом, где победа достигается не пустопорожними рассуждениями о мире и готовности преклоняться перед противником, а решительными действиями на всех фронтах.

Сейчас наиболее агрессивны теряющие власть европейские элиты, у них нет другой возможности остаться у власти, как угрожать войной с Россией. Они вбили себе в голову, что могут нанести нам стратегическое поражение, и ни о чем не хотят договариваться, выставляя только ультиматумы. При этом «агрессивные европейцы» очень опасаются перетока войны на свою территорию, так как это ускорит их падение.

Только наши решительные упреждающие действия могут остановить их агрессивную политику, мы уже дважды показали свою решительность, стремительно забрав Крым и не менее стремительно начав СВО, в результате Западу пришлось утереться и искать альтернативные пути давления на нас. Европейцев может остановить нанесение им неприемлемого ущерба, при котором разрушится их благополучная жизнь.

Таких нетрадиционных способов даже невоенного характера у нас более чем достаточно, можно вспомнить, как они взорвали «Северные потоки», как нагло захватывают в нейтральных водах наши танкеры, а мы продолжаем делать вид, что ничего не случилось, и, потупившись, молчим, так как для отдельных представителей элиты это доходный бизнес. Мы до сих пор продолжаем поставлять им нефть и газ (трудно представить, что мы могли бы поставлять Гитлеру нефть и газ в период войны). За такие действия обидно за державу, как же мы до такого опустились!

Мы можем действовать такими же методами, и давно пора продемонстрировать силу, зачастую демонстрация силы эффективнее ее применения. Демонстрация может быть разной, от нанесения ударов по логистическим центрам в Восточной Европе до классического уничтожения в нейтральных водах неизвестными подводными аппаратами коммуникационных кабелей связи, сетей интернета, нефте- и газопроводов, без чего не сможет функционировать европейская экономика. Остановится промышленность, международная логистика, банковская сфера и гражданская жизнь в Европе будет на грани коллапса. Они могут с нами такое проделывать, а мы почему-то стесняемся? Мы можем остановить и пиратство на море, оказав вооруженное сопротивление и уничтожив нападавших, сил у нас для этого более чем достаточно, нет политической воли.

Быстрого коренного перелома на украинских фронтах ожидать не приходится, при примерном равенстве живой силы и засилье дронов с двух сторон это невозможно без серьезных потерь. Появились сообщения, что в сентябре на Донбассе будут введены два армейских корпуса из Северной Кореи, но принципиально они не изменят соотношение сил.

Помимо давления на фронте, существуют целый арсенал административных, политических и морально-психологических мер и методов воздействия, способствующих развалу фронта и тыла противника, ведущих в итоге к снижению обороноспособности Украины, которые, как ни странно, сейчас не используются.

Это методы разложения украинского общества и раскола элиты в борьбе за власть, привлечение на свою сторону даже путем подкупа представителей государственной и военной элиты, формирование и поддержка из пророссийски настроенных граждан (такие там еще есть!) движений сопротивления, разложение чиновничества и личного состава армии с привлечением на свою сторону колеблющихся, ликвидация ярых укронацистов во власти и армии, проведение диверсионных операций в тылу, разрушение инфраструктуры и мостов через Днепр и много еще других интересных вещей. В этом направлении практически ничего не делается, при всех разногласиях внутри украинской элиты и общества они остаются едины по отношению к России как агрессору и готовы вести войну до победного конца.

Рассматривая причины и следствия затянувшейся спецоперации, приходится констатировать, что сейчас в России нет системного подхода в методах успешного завершения конфликта на украинском плацдарме, не совсем понятно, чем он должен закончиться и какой у нас образ победы в противостоянии с Западом.