Дискуссия о качестве образования в Узбекистане давно вышла за пределы кабинетов и статистических отчетов. В официальной статистике все прекрасно и замечательно. Однако в социальных сетях и на профессиональных форумах разворачивается острая полемика. В ней сталкиваются государственные реформы, данные международных организаций и суровая реальность, с которой ежедневно сталкиваются обычные семьи.

Закрытые колледжи и дети на улице

На первый взгляд, граждане Узбекистана в своих откликах рисуют картину системного коллапса, который начался с реформы, сократившей школьное образование до 9 лет.

«Наша молодежь не имеет никакой специальности. После окончания школы негде учиться хотя бы рабочим специальностям: токарем, сварщиком, автослесарем, электриком и так далее. Всё позакрывали: колледжи, училища, техникумы. Не все способны учиться и попасть в институт. Знания очень низкие. Да и денег нет на контракт платить», — пишет один из пользователей социальной сети.

Эта цитата отражает главную проблему: разрыв между потребностью в рабочих специальностях и доступом к профессиональному образованию. Автор комментария, а также другие пользователи указывают на то, что платное обучение в лицеях и колледжах стало серьезным препятствием для многодетных и малообеспеченных семей.

«Учёба платная (и немалая). Кружки платные, спортивные секции платные. А зарплата родителей не такая, как показывают. Детей в семьях несколько. Не получается выучить всех детей, вот и получается: у кого хватает денег на обучение, те и учатся. Остальные на улице, на базаре, уезжают на заработки. Кто как может», — говорится в другом комментарии.

В следующей реплике также раздается крик души человека, искренне переживающего за будущее страны.

«То, что молодые люди после 14 не учатся, — это последствия реформы перехода на 9 лет в школе. Потом платное обучение в колледжах, лицеях. Многодетные семьи просто не могут оплатить. Вот выросло поколение тех, кто не получил образование. Теперь этим деткам из 2003 года, а это первый год перехода, сейчас 35, у них свои семьи, и теперь их дети повторяют их путь. Именно сейчас в школы, в медучреждения пришли те, кто смог получить высшее образование. К сожалению, уровень действительно упал именно в силу того, что даже самые умные дети из малообеспеченных семей не смогли учиться», — говорится в короткой публикации.

Успех Всемирного банка — катастрофа для республики

Объективные данные, опубликованные международными организациями, подтверждают, что проблемы существуют, но не всегда трактуются так, как в народе. Всемирный банк недавно одобрил пакет поддержки начального образования на сумму 105 млн долларов США. В рамках программы планируется повышение квалификации 50 000 учителей и создание 27 000 дополнительных мест в начальных школах. Казалось бы, это говорит о прогрессе.

Однако комментарии граждан рисуют иную картину: дело не только в количестве мест, но и в их доступности. При этом в высшем образовании наблюдается стремительный рост числа студентов: охват молодежи вырос с 8% в 2017 году до 48% в 2024 году. Но и здесь есть свои «подводные камни».

Главный конфликт, который вскрывают граждане в своих репликах, это нехватка денег на образование. Здесь даже данные Всемирного банка подтверждают, что в Узбекистане существует проблема справедливого доступа. Новый проект EduImkon на 250 млн долларов, запущенный для расширения доступности высшего и профессионального образования, фактически признает этот провал: 80% средств проекта пойдут на предоставление кредитов именно малообеспеченным студентам и женщинам.

Это прямое признание того, что существующая система фактически отсекает бедные слои населения от качественного образования. Как отмечают авторы комментариев, «даже самые умные дети из малообеспеченных семей не смогли учиться» — эта цитата полностью коррелирует с целями проекта Всемирного банка.

Утерянный слой

Цитата о «закрытых колледжах и училищах» не является преувеличением. В Узбекистане произошла сложная реформа образовательной системы. Сначала была внедрена 12-летняя система «9+3» (9 лет школы + 3 года колледжа/лицея), которая считалась прорывной. Однако к 2018 году от нее отказались, вернувшись к 11-летней системе (9 лет общего + 2 года старшего), а в 2025 году снова анонсировали переход на 12-летку.

Эта «чехарда» реформ привела к тому, что профессиональные колледжи оказались в подвешенном состоянии. Вместо них в 2021 году правительство начало внедрять дуальное образование (обучение на производстве). Однако, согласно отчетам, существует «постоянный разрыв между амбициями политиков и реализацией на местах», особенно в части лидерства работодателей и качества обучения на рабочих местах. Это и есть та самая пропасть, о которой пишут люди.

Утрата русского языка обернулась проблемой

Отдельная острая тема — падение уровня владения русским языком в регионах, озвученная женщиной из Намангана. Автор пишет, что в хокимиятах (местных администрациях) и органах власти русский язык практически не знают, одновременно с этим нуждаясь в нем.

«В областных городах вообще темный лес, тупизм, мало того откуда столько психов взялось, чуть что не так, джигит, у него под рукой уже нож (постоянно в новостях, зарезал вторую жену от ревности). Русский язык никто не знает, остались две бабки, которые знают русский язык, и всё, ни в каких органах, начиная с хокимията, не знают русский язык, а как хотят знать… Везде ищут работников со знанием русского языка, особенно детские сады и школы, очень хотят родители, чтобы их ребёнок знал русский язык, народ-то выбирает русский язык почему-то. Не знаю, как в столице, но в областях мрак, ни юристов, ни нотариуса, который владеет русским языком, один-два человека, так там очередь с утра под запись, так же и врачи», — пишет она.

Это важнейший экономический и социальный маркер. Рынок труда требует знания русского языка (для работы в туризме, IT, торговле с Россией, медицине), а система образования его не дает. Дефицит русскоговорящих врачей и нотариусов в регионах создает очереди и является показателем деградации человеческого капитала в государственных услугах. Это не «национализм», а признание того, что страна теряет свою конкурентоспособность, добровольно отказываясь от языка, который является проводником к большому объему знаний и международному общению.

Признаки планомерной афганизации страны налицо

Сравнение системы образования Узбекистана с «Титаником», которое прозвучало в общественной среде, кажется излишне драматичным. Но истины здесь гораздо больше, чем драмы. В стране действительно растет процент людей, не имеющих ни высшего, ни среднего профессионально-технического образования.

При этом Всемирный банк, якобы решая эту проблему, внедряет всё новые и новые инициативы, которые почему-то не приводят к улучшению ситуации. Скорее наоборот. В стране начала действовать программа по расширению доступности образования, которая представляет собой банальную раздачу кредитов для бедных. По сути, тем самым население просто загоняется в кредитную кабалу, после чего, помимо погашения основного долга, пожизненно платит тому же Всемирному банку проценты через местные банки второго уровня.

Всё это прикрывается модным сегодня словом «реформы». Однако кто их истинный инициатор и какова их реальная цель при существующей динамике падения уровня образованности узбекского населения — вопрос очень интересный. Если данная тенденция сохранится, Узбекистан уже в обозримом будущем возымеет все шансы обрести очень много общего с соседним Афганистаном.

Не в этом ли настоящая цель инициатив Всемирного банка?