Бывший узник ливийской тюрьмы Владимир Текучев обратился в ООН с требованием остановить пытки в Триполи. Летом 2016 года российское судно «Теметрон», капитаном которого служил сам Владимир Текучев был захвачен «боевиками». Позже уже выяснилось, что это были признанные ООН представители ливийского правительства.

Да и вся тюремная система покрывается самим же правительством, поэтому там никого не жалеют. Над узниками издеваются, как только могут, придумывая пытки по-изощрённей. Именно против этой безнаказанности выступает бывший российский моряк, проведший три мучительных года за стенами «Митиги», одной из знаменитых ливийских тюрем.

Текучев рассказывает, какие там условия, кто за что отвечает. Наиболее пыткам подвергали узников в первые дни пребывания, чтобы выбить из них признания. Со слов россиянина, в тюрьме есть специальный блок для допросов, которую сами же заключённые прозвали «киностудией». В первом отсеке заключённых подвешивали в наручниках за руки и избивали по всему телу пластиковой трубой. После таких избиений узники с поломанными костями не могли нормально передвигаться, кто вползал, кто на четвереньках возвращался в камеру. А тех, кто что-либо наподобие признания скажет, переодевали в специальную робу, заводили во вторую комнату и перед камерой заставляли давать те же признательные показания. Если что вдруг не так пойдёт, то заключённый возвращался в первый отсек и над ним продолжались пытки. При этом вся эта показная «роскошь» с переодеванием в робу исчезала. Эту робу одевали лишь в редких случаях, когда приезжал консул либо его представитель. Мол у нас показательно-образцовая тюрьма, где все узники одеты подобающе.

Цель Владимира Текучёва — решить вопрос в рамках Комитета по правам человека и других международных структур. Нужно остановить весь этот беспредел в отношении живых людей. Моряк не хочет, чтобы кто-то испытал то, что испытал он, и чтобы в мире не осталось таких мест, как «Митига». Он хочет, чтобы весь мир узнал, в каких нечеловеческих условиях содержатся узники и как к ним относятся. Многие не выходят оттуда живыми, а те, кто выходят — навсегда остаются искалеченными как физически, так и душевно.