26.03.16. Интервью с Ларисой Шеслер.

«Получившие ранения ополченцы никому не нужны. А обратно им дороги нет». В России нет структур для работы с политическими эмигрантами из Украины. Миграционное законодательство несовершенно и не приспособлено к современным условиям. Законы, призванные облегчить соотечественникам адаптацию в России, отягчены пунктами, затрудняющими их применение. Российская Федерация до сих пор не дифференцирует миграционные потоки с территории Украины, что приводит к трагическим недоразумениям. Для нормализации ситуации необходимо сформулировать задачу на самом высоком уровне, считает лидер Союза политэмигрантов и политзаключённых Украины Лариса Шеслер. С ней полностью соглашается обозреватель ПолитНавигатора Валентин Филиппов.

Валентин Филиппов: Лариса, здравствуйте!

Лариса Шеслер: Здравствуйте, Валентин.

Валентин Филиппов: На Украине политические репрессии есть, а в России политических беженцев нет. Это что? Это злой умысел или опять какая-то несогласованность российских властей между собой?

Лариса Шеслер: Я думаю, что на самом деле, не принято политическое решение насчёт того, что же происходит на Украине. Безусловно, на всех уровнях, и в Общественной палате, и в Государственной Думе, и на телевидении, везде артикулируется состояние на Украине: — На Украине идут политические репрессии.

Мы знаем, что сотни и тысячи человек находятся в тюрьмах по политическим обвинениям. Это не только ополченцы, это мирные гражданские люди. Мы знаем и в Одессе, и в Харькове, Николаеве, Кривом Роге, и на Западной Украине. И таких людей много.

Однако, как только мы пересекаем границу России и Украины в поисках убежища от политических преследований, сразу выясняется, что, во-первых, на территории России практически нет понятия «политический эмигрант». Вот у меня есть данные по ФМС, там есть такая графа, количество людей, которые попросили политического убежища. – Ноль.

Соответственно, количество людей, которые получили политическое убежище — тоже ноль.

В законе, который был принят в 1993 году, было прописано, что на политическое убежище может претендовать только тот гражданин, который приехал из страны с визовым режимом.

И это сегодня на 100% преграждает возможность получить политическое убежище на территории России.

Ну, таким образом, фактически такой возможности не существует. Хотя графа такая в отчётах ФМС существует.

Я думаю, что здесь столкнулись мнения и позиции двух сторон российской власти.

С одной стороны, есть государственная позиция, которая говорит о том, что русских соотечественников нужно принимать. И для этого был разработан закон о носителях русского языка, который предполагал, что соотечественники без особых проблем смогут получить российское гражданство.

А, с другой стороны, мы знаем, либеральная такая верхушка России, для них каждый въехавший, каждый новый гражданин России — это претендент на очередной кусок пирога и претендент на собственность ресурсов России, и так далее.

Им эти люди не нужны.

Валентин Филиппов: Ну, да. «Это всё-таки, наш общий газ, а мечты сбываются только у Вас»