Наш собеседник знал, что беседует с израильским журналистом. По просьбе сирийца и из соображений безопасности мы не публикуем его фамилию, населенный пункт и название больницы, а также ретушируем на снимках его лицо.

До войны Хамза учился на медицинском факультете Университета Дамаска. В самом начале конфликта молодой человек вернулся домой и пошел работать медбратом в местную больницу. Отец Хамзы – учитель английского. Мать – домохозяйка. Хамза старший в семье, в которой еще семеро детей – три брата и четыре сестры. Младшим детям 5 и 7 лет. В провинции Дараа проживает преимущественно суннитское население, и она является одним из главных оплотов сирийской оппозиции.

Около двух лет назад на дом семьи нашего собеседника были сброшены две бочковые бомбы. В результате бомбардировки у младшего брата Хамзы была раздроблена кость ноги, и вся семья, за исключением старшего сына, бежала в иорданский лагерь для беженцев Заатари. Около полугода назад семья Хамзы вернулась в Сирию, однако отцу семейства пришлось остаться в Иордании и отрабатывать долг за лечение сына в местной больнице, где один день госпитализации стоит тысячу динаров. Семья собеседника NEWSru.co.il, как и многие другие сирийцы, вернулась домой еще до вмешательства России в сирийский конфликт, когда силы Асада отступали, интенсивность авиаударов сократилась, и люди предпочитали рисковать жизнью у себя дома, чем жить в лагере беженцев в Иордании, где на человека, по данным World Food Program, приходится меньше 1 доллара в день на пропитание.

С тех пор Иордания закрыла границу для беженцев. Теперь, когда провинция Дараа подвергается десяткам авиударов в день, по словам Хамзы, большинство вернувшихся жалеют о своем решении.

Сам Хамза говорит, что не намерен бежать, и не только потому что для пересечения «закрытой» границы нужны большие деньги, которых у него нет, но и потому, что не готов оставить свою работу в больнице. «У мусульман принято убивать врагов и защищать себя и свои семьи», – заявляет наш собеседник.

Больница, в которой работает Хамза, находится в трехэтажном здании, которое регулярно подвергается бомбардировкам. За последние полгода, по словам Хамзы, в районе больницы упало 30 ракет и 37 бочковых бомб. В результате одного из авианалетов наш собеседник был ранен.

Большинство раненых, поступающих в больницу, – мирные граждане. Среди самых распространенных ранений – тяжелые повреждения артерий, травмы головы, раздробленные кости. Весь персонал больницы – местные специалисты, которых иногда консультируют по Skype западные врачи. Международные организации периодически присылают в больницу лекарства и оборудование, однако медикаментов не хватает, и самых тяжелых раненых приходится отправлять в Иорданию или в Израиль.

По словам Хамзы, в Иордании за лечение берут деньги, а лечат гораздо хуже, чем в израильских больницах. Наш собеседник говорит, что Израиль раньше принимал из его больницы по 3-4 пациента в неделю, а Иордания могла принять иногда и до 25 раненых в день, но около 7 месяцев назад Израиль прекратил принимать раненых и теперь принимает только тяжелобольных пациентов – в основном детей с лейкемией и других раковых больных.

Редакция NEWSru.co.il обратилась за комментариями в пресс-службу ЦАХАЛа, где нам заявили, что Израиль продолжает принимать раненых из Сирии. При этом пресс-служба ЦАХАЛа объяснила, что не может уточнять, из каких именно точек поступают сирийские раненые. В пресс-службах больницы «Зив» в Цфате и больницы Западной Галилеи в Нагарии также сообщили нашему корреспонденту, что к ним продолжают поступать сирийские раненые. Нам не удалось из официальных источников получить подтверждение и опровержение сведений о том, что Израиль больше не принимает раненых из провинции Дараа.

До войны Хамза учился на медицинском факультете Университета Дамаска. В самом начале конфликта молодой человек вернулся домой и пошел работать медбратом в местную больницу. Отец Хамзы – учитель английского. Мать – домохозяйка. Хамза старший в семье, в которой еще семеро детей – три брата и четыре сестры. Младшим детям 5 и 7 лет. В провинции Дараа проживает преимущественно суннитское население, и она является одним из главных оплотов сирийской оппозиции.

По данным организации Syrian Network for Human Rights, около половины убитых в ходе сирийского конфликта были жертвами действий правительственных войск

Город в основном контролирует «Сирийская свободная армия», но в нем присутствуют и боевики исламистских группировок «Ахрар аш-Шам» и «Джабхат ан-Нусра».

На вопрос о том, как бы поступил Хамза, если бы ему пришлось выбирать между Асадом и «Исламским государством», наш собеседник дает однозначный ответ – он бы выбрал ИГ.

Жители города, в том числе сам Хамза, убеждены, что правительственные войска, войдя в суннитский город, «вырежут сначала всех детей, потом женщин, а потом мужчин».

Большинство раненых, поступающих в больницу, – мирные граждане.

Тот же Ахмад Шах, то воевал с шурави

Утром крестянин, а вечером душман, или сын — душман, или им еду возит и т.д.
Потом «раскаялся» или наоборот «ушёл в лес».

С нашей точки зрения — все они муслимы, бандюги и террористы, но у них логика другая. Не хотел бы оказаться на их месте, есть даже небольшое к ним сочувствие, хотя и к себе подпускать ни тех ни других нельзя, включая силовой отпор в ноль всех для соблюдения карантина.

Если бы был белый и пушистый

никто бы пять лет не воевал с ним.

«Я знаю людей, которые бежали от зверств ИГ, я видел этих людей и слышал их рассказы, но у нас многие просто не хотят в это верить.

Жители города, в том числе сам Хамза, убеждены, что правительственные войска, войдя в суннитский город, «вырежут сначала всех детей, потом женщин, а потом мужчин»