Воевать за идею – не грех
Рассказ русского добровольца, защищавшего Косово

То, как Запад закрывает глаза на насильственную албанизацию Косово, как он нагло продавливает провозглашение независимости этого исконно сербского края, как в центрах власти «цивилизованной» Европы привечают недавних головорезов-боевиков из так называемой «Армии освобождения Косово» (АОК), заставило меня вспомнить интервью, которое я взял в августе 1999 года у русского добровольца, участника войны на многострадальной земле сегодня уже бывшей Югославии. Предлагаю его читателям «Столетия». Уверен: в свете последних событий оно стало еще актуальнее.

— Скажи, Михаил, ты наемник?

— Нет! — Резко, с обидой. — Наемник воюет за деньги. Ни я, ни один из русских, кто был со мной, не получили за свою службу в Югославии ни копейки и не стремились к этому. Наемнику все равно, кого убивать. Мне — нет. Да и вообще разве можно убивать за деньги?! Это же грех.

— А за идею убивать не грешно?

— Воевать за идею, — поправляет он, — не грех.

— В чем состояла твоя идея?

— Помочь нашим единоверцам, братьям-сербам. Это, если хочешь, был зов души, сердца. Это святое. На них ополчилась вся Европа. Албанцы и косовары — лишь инструмент большой, грязной и коварной политики разрушения Югославии, унижения православных сербов…

Мы встретились в маленьком зеленом сквере Замоскворечья. Он улыбнулся, видимо из вежливости, но улыбка не растопила лед. Говорить с незнакомым журналистом он остерегался: ваш брат такого понаписал и про Боснию, и про Косово, и про нас, добровольцев то есть… Понимаю, соглашаюсь, но не сдаюсь, и лед постепенно тает…

— А что тебя толкнуло на эту поездку?

Снова пауза. Смотрит на меня, как на допросе, буравит насквозь. Потом откидывается, улыбается и на мой вопрос отвечает своим:

— А что побудило твоего отца написать письмо Сталину с просьбой отправить его, кинооператора и журналиста на гражданскую войну в Испанию?

Развожу руками: все ясно.

— Стало быть, за идею. А тут говорили, что добровольцами в Югославию отправлялись одни безработные, чуть ли не бомжи, неудачники в семейной жизни…

— Там, — он сделал паузу, чтобы подчеркнуть это слово, — я таких не встречал.

— А как у тебя с работой?

— Сейчас безработный. А уезжал с очень хорошего места. Все было в порядке.

— Вся западная пресса была забита сообщениями об этнических чистках в Косово, даже проходила информация о том, что в них принимали участие «русские наемники».

Снова укоризненный взгляд — это за «наемника». Но ведь не мои слова, так, мол, писали.

— Хочешь правду? Мою правду? Вранье это все!

И начинает долгий рассказ о «его правде», о той, которую он видел своими глазами, которую пережил сам.

Жена поначалу «не пускала». Если бы речь шла о России, говорила она, я смогла бы понять, а Югославия — слишком далеко, страшно и непонятно. Ему-то все было понятно. Убеждал, как мог. Убедил, даже рюкзак на дорожку собирала. А сынишка… Он был в восторге: «Папка на войну едет!».

— Лично я считаю, — говорит Михаил, — что Россия