Это не украинская война. Скорее европейская или прообраз мировой. Скорее — вообще чужая. В смысле — ненужная, уродливая, гадкая, братоубийственная.

Жалко всех. И Сережку, новобранца, которого послали воевать под Снежное. И тех ополченцев или мирных жителей, которых Сережка мог убить. Бывший пленный Филипп из Львова настолько простодушно не верил в войну, что, получив повестку, поехал на поезде через Донецк, с формой и документами украинского пограничника.

Многие и сейчас не понимают, что это настоящая война. Даже те, кто знает. Наш корреспондент в Донецке чуть было не попала в подвал к местной контрразведке, потому что у таксиста, в машине которого она ехала, была не донецкая прописка, а днепропетровская.

РЕКЛАМА
— В чем проблема, я журналист из России?

— В чем? У нас война идет, если вы не знаете.

Украина поражена насилием, ненавистью, манией преследования. Причем если у вас мания преследования, совершенно не факт, что вас не преследуют.

Бойцы «Правого сектора» остановили на блокпосту в Донецкой области наших корреспондентов — бряцали затвором, пугали пленом и даже расстрелом, просили денег, немного украли, уничтожили флешку. Они так отдыхают после кровавых боев за аэропорт, объяснили потом украинские военные, обещая разобраться с мародерами.

Это все при том, что никаких собственных причин для ненависти у украинцев и русских, украинцев и украинцев, в общем, нет. Есть существенные культурные и определенные языковые различия, но если послушать того же Филиппа из репортажа Марины Ахмедовой, то не такие уж большие:

— Мой дед тоже был в плену у немцев, потом две недели шел домой. Он — Герой Социалистического Труда. У него есть орден Красного Знамени. Мы с Россией жили добре, не знаю, что теперь с нами сталось…

Что с нами случилось? С нами случился распад мира. Это как при фантастическом землетрясении раскалывается земля — только здесь раскол мировой, политический. Почему-то разным мировым политическим силам выгодно, чтобы здесь была граница миров, империй добра и зла, великая стена. Собственно, бред про стену между Украиной и Россией, о которой пытались договориться Арсений Яценюк и Виталий Кличко в Европе, — это не бред, а кошмар современного мира. После крушения Берлинской стены все мы надеялись на единство мира, развитие в условиях кооперации и диалога культур, взаимное уважение и взаимовыгодную торговлю. Но с тех пор стен в мире стало не меньше, а больше. Выросли новые стены между США и Мексикой, Израилем и Палестиной, Индией и Бангладеш; строить стены стало модно.

Многие думают, что все непонимание от того, что восток и запад Украины очень разные. Да, они разные, но не в большей степени, чем регионы России, в бывшем СССР вообще много чего было разного. И даже «националистический» Львов во время своего относительного расцвета в 2000-х становился все менее националистическим, а к Евро-2012 он стал открытым, любил туристов и из ЕС, и из России, мечтал о культурном расцвете, а не о батальонах СС.

Больше всего в этой войне пострадали…