– В крымском вопросе нас поддержали только «страны-изгои», в том числе Северная Корея. Но должно ли нам быть неловко оттого, что мы оказались в такой компании?
– Те, кто поддержал нас, показали, что являются нашими истинными друзьями. Соответственно, с моей точки зрения как россиянина, не такие уж они и изгои.
Моё восприятие Северной Кореи менялось на протяжении десятилетий. Я не проявлял рвения там работать, меня туда распределили: знание корейского языка сыграло свою роль. Мои тогдашние ощущения – это ощущения совсем молодого человека, и сейчас я смотрю на них по-другому. Тогда я обращал внимание на идеологический пресс, который был (и, надо полагать, остаётся) гораздо более жёстким, чем в СССР начала 1980‑х. Этот пресс в СССР и послужил толчком для появления русского рок-н-ролла. У нас делать рок-н-ролл было совершенно необходимо и, как мне казалось, совершенно невозможно. Но, приехав в Северную Корею, я понял, что значит «невозможно делать рок-н-ролл». Любая форма творческой деятельности там определялась государством. В 1985-м я вернулся домой…
– Легенда гласит, что вас выгнали из Кореи за исполнение белогвардейских песен.
– Ерунда. Автор этой легенды не я, и своего согласия на её появление я никому никогда не давал. Не надо выставлять меня большим борцом, чем я был. Уехал из Кореи я в рабочем порядке, отработав положенное количество лет.
И через некоторое время после моего возвращения Советского Союза не стало. Та система, о крушении которой мы так мечтали или даже мечтать не могли, исчезла. Нахлынувшая свобода быстро переросла во вседозволенность, в полное отсутствие внутренних человеческих рамок, в какую-то анархию со всеми её духовными перекосами, с безвкусицей и пошлостью. У многих из нас, в том числе у меня, возник вопрос: разве этого мы хотели? Поэтому сейчас, мысленно глядя на СССР и на Северную Корею, я размышляю не так, как раньше.
– Северная Корея стала вам симпатична?
– Там не всё так хорошо с точки зрения мира, называющего себя цивилизованным. Но, поставленная мировым сообществом буквально в условия выживания, страна сумела выстоять (даже после исчезновения СССР). Значит, в основу страны положен народный мобилизационный проект. Это не может не вызывать моего уважения. В тех условиях, в которые ставит Россию западный мир, нам есть смысл приглядеться: как удалось Северной Корее не пасть, не прогнуться.
Я не хочу сказать, что нам нужна цензура, как в Северной Корее. Но какое-то упорядочивание событий должно быть. Лично мне непонятно, какие для этого есть механизмы.
– Россияне всё больше выражают обеспокоенность курсом государства на упорядочивание Интернета. Не движемся ли мы в сторону СССР и Северной Кореи?
– Уверен, что цензура советского образца уже никогда не наступит. Я значительную часть жизни прожил в СССР и понимаю: возврат невозможен. Мир стал гораздо более открытый, и захлопнуть его нельзя. Нам точно не грозит модель Северной Кореи или Китая, где нет доступа на иностранные сайты. И комиссий, которые будут «литовать» а…