Официально, граница с Россией на погранпереходе «Куйбышево-Мариновка» закрыта, шлагбаум опущен. Впрочем, российские пограничники нас пропускают, изучив командировочные листы и редакционные удостоверения. На таможенном посту досматривают несколько машин, стоит желтый рейсовый автобус, вывозящий беженцев. Женщины и дети, мужчин в салоне нет. Водитель выскакивает к пограничникам с документами и путевыми листами. Вместо привычной водительской папочки или барсетки в руках у него новенький подсумок от АК на два магазина. Перегородка между ними распорота — получилась удобная сумочка, в которую свободно влезает «общая» тетрадь. Первая примета идущей войны.

Впрочем, прямо за нейтралкой, за поворотом, этих примет уже тонны. Останки погранперехода «Мариновка» поражают эпичностью разразившейся здесь битвы. Асфальт усыпан обломками жовто-блакитного сайдинга размером с ладонь. Сам пост искрошили артиллерией, и это не пустая метафора. Украинская армия держала его до последнего, прекрасно понимая, как нужна эта дорога Донецкой республике.

ВСУ своей техники не жалели, ополченцы — тем более. Нам объясняют: все, что могло двигаться или сгодиться на запчасти, давным давно эвакуировали в ремонт. Но и того, что осталось, достаточно для ассоциаций с Курской дугой. Хотя в те годы не было, наверно, таких боеприпасов, способных расплавить бронетранспортер, превратить его в рыже-красный обмылок, похожий на потекший кусок шоколада.

Расплавленные грузовики, раскисшие танки и всякая прочая мелкая бронетехника, разделанная на фрагменты. Такое мы уже видели в 2011 году, на трассе Бенгази- Адждабия в Ливии. Только там десятки километров бронетехники были расстреляны, как в тире, с воздуха. А здесь рубились лоб в лоб, неся огромные потери с обеих сторон. Рубились, чтобы пробить дорогу жизни в Россию после того, как все пути через Луганскую область были отрезаны украинскими военными.

Гусениц на дороге нет — вывезли все, пальцы и траки — необходимый и дефицитный расходник. Военная техника перемешана с гражданскими машинами. Автобусы, легковушки. Белая «Газель» с красными крестами, крупно намалеванными на бортах. Все машины в пулевых дырках, стреляли прицельно — охотились на людей, в ужасе бегущих в Россию. И сладковатый трупный запах до сих пор не выветрился — погибшие неделю лежали в машинах, да и не всех собрали. Обочины минированы, а десятки расстрелянных машин с мертвыми водителями съезжали с шоссе на заминированные поля. Нам объяснили, что убитый водитель, как правило, наваливается на руль, выкручивая его вправо.

Слева от дороги, почти на горизонте, монумент Саур-Могилы. Изгрызенную снарядами стелу повело, как Пизанскую башню, угол наклона похож, и скорее всего этот памятник прошлого уже нет смысла восстанавливать. В этой ключевой точке битвы за Донбасс придется ставить новый монумент — и дедам, и внукам.
Не доезжая десятка километров до Снежного, вжимаем…