В апреле 1998 года, на следующий день после выборов руководителей нескольких регионов, меня пригласил на беседу губернатор Тульской области коммунист Василий Стародубцев. «Я слышал, ты хорошо разбираешься в политике, — сказал он. — Скажи, кто победил на выборах в Пензе?» Он огорчился, узнав, что его хороший знакомый Анатолий Ковлягин проиграл, но я порадовал его тем, что в Смоленске вроде бы побеждает коммунист Прохоров.

«А что ты думаешь о таком политическом лидере, как Зюганов?» — продолжал спрашивать Стародубцев. Я ответил в том духе, что Зюганов, безусловно, выдающийся политик, но он никогда не станет президентом. Ответ Стародубцеву явно не понравился, он нахмурился: «Почему ты так думаешь?» «Потому что недовольных им всегда будет больше, чем сторонников». Губернатор поморщился…

Этот разговор продемонстрировал, какими надеждами были тогда полны оппозиционные губернаторы. Казалось, еще чуть-чуть и ненавистный режим рухнет, благо «красный пояс» все плотнее охватывал Москву.

Сегодня те ожидания вызывают недоумение. «Красный пояс» исчез из словаря журналистов и политологов, причем совсем незаметно, без всяких объяснений. Чем же он являлся и был ли вообще? Что его убило?