За прошедшие полгода я узнала о нравах и стиле жизни самой свободной радиостанции очень много удивительного. За гуманистическим фасадом пантеона свободы, демократии и защиты прав человека, как за нарисованным очагом в каморке папы Карло, скрывается чудесная страна. В этой стране борцы за свободу круглосуточно пишут друг на друга доносы самого гнусного содержания, разбирают на общих собраниях персональные дела, неустанно плетут друг против друга интриги, стараются изо всех сил понравиться соглядатаям, которых американское руководство расставило везде, как красные флажки. Кто первый донесет какую-нибудь гнусность на соседа – того и тапки. Разговаривать в редакции на темы работы с ними невозможно – они прикладывают палец к губам, в ужасе вращают глазами, и говорят леденящим шепотом – «Я тебе потом все расскажу».

А в Праге — милые интеллигентные люди, живут на полном довольствии, устраивают на радиостанцию своих родственников и любовниц, живут в оплаченных руководством квартирах и раз в неделю что-то там пиликают в эфире в защиту человечества. Бессрочные контракты великих журналистов — это их пропуск в вечную счастливую жизнь. Им не нужно доказывать в эфире свою профессиональную состоятельность – ведь их никто не слышит) Я говорю без всякой иронии – дело в том, что ни один из американских руководителей радио «Свобода» не интересуется этим радио, НИКОГДА его не слышал, да и русским языком не владеет. Куратор-надзиратель русской службы не знает русского языка. Главный редактор РСЕ/РС – тем более. Он предпочитает по радио слушать музыку, а новости узнавать во всемирной сети.

Но самое отвратительное — это атмосфера тотального всепроникающего вранья и стукачества, возведенного в культ. Врут друг другу, врут друг на друга, общаются исключительно письмами – чтобы любое слово было запротоколировано, при этом легко отказываются от своих слов, сказанных без свидетелей и микрофонов. Поедая чужаков, они изо всех сил стараются соблюсти перекошенное лицо, как сказала одна из надзирательниц в московском бюро – «нам не нужны конфликтные ситуации». Именно поэтому с неудобными обходятся тихо, по-советски, по-гэбэшному: решение об увольнении принимается во время отпуска. Возвращаешься из отпуска – тебя встречают радостными улыбками, вскидывают вверх большой палец – «Хэллоу! Как отдохнул?», а потом тихо отводят в отдел кадров и, пряча глаза, зажав в трясущихся от собственной подлости руках тетрадку с подготовленными ответами на возможные вопросы ( чтоб не сбиться ), предлагают убраться вон. Откажешься подписать – начинается изощренный шантаж. С милой улыбкой. Мы найдем, типа, способ от вас избавиться. Да, ответа на вопрос – почему? — вы не дождетесь. «У нас не принято объяснять действия руководства».