7 октября 2001 года США и их союзники начали войну против афганского движения «Талибан». План боевых действий предполагал, что одна из самых могущественных коалиций в истории будет противостоять государству, чей валовой продукт считался низким даже по меркам Центральной Азии. Затяжные боевые действия прогнозировали далеко не все. Тем не менее, потратив, по оценке Брауновского университета, $2 трлн и проведя в Афганистане 19 лет и 10 месяцев, США покинули его, не достигнув ни одной из заявленных целей, не исключая самой главной — оставить после себя демократическое общество.

Приглашение в западню

Поводом для вторжения США стали террористические акты 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, Вашингтоне и Пенсильвании, совершенные «Аль-Каидой» (запрещена в РФ), чьи базы разместил у себя «Талибан». Месяц с начала осени ушел у США на установление взаимодействия с враждебными талибам полевыми командирами. Им поручили развернуть наступление, которое Америка обязалась поддерживать деньгами, разведданными и воздушным прикрытием.

С этого этапа прослеживаются истоки будущей неудачи. Готовность воевать изъявили командиры, чья репутация в глазах афганского населения оставляла желать лучшего. На совещаниях в окружении бывшего тогда американским президентом Джорджа Буша — младшего их называли «шайкой полевых командиров». Глава Пентагона (1975–1977 и 2001–2006 годы) Дональд Рамсфельд признал, что США предпочли бы работать с другими людьми.

Перечень сомнительных союзников США начинался уже со ставшего впоследствии вице-президентом Абдул-Рашида Дустума. Его уличали в расправе над пленными: удушении нескольких сотен талибов в герметичных контейнерах. Главу региональной полиции Абдула Разика Ачакзая обвиняли в сотнях внесудебных расправ во вверенном ему втором городе Афганистана, Кандагаре. Влиятельный полевой командир Матиулла Хан приобрел репутацию наркобарона. Те же обвинения выдвигались против возглавлявшего пограничную полицию Нангархара Хаджи Захера. Свергнув талибов, США взяли обязательство построить в Афганистане свободное общество. Но на поверку обнаруживалось, что оно не способно довести до конца даже самые насущные расследования против высокопоставленных руководителей.

Дядя Сэм уже торопится

Неудовлетворительное положение дел отчасти объяснялось тем, что США стремились завершить операцию в Афганистане по возможности быстро. Это подталкивало к компромиссам. В ноябре 2001 года Рамсфельд исключил, что война с «Талибаном» затянется на годы. Буш-младший допускал, что конфликт может быть и долгим, но все же не слишком — не более года-двух.

В условиях, когда все сроки уже были сорваны, усиливался соблазн снизить планку. После взятия Кабула в ноябре 2001 года и всеобщих выборов в октябре 2004-го афганская демократия вполне могла быть объявлена состоявшейся. Так США и поступили, проигнорировав скрывавшиеся за ее фасадом масштабные нарушения при проведении голосования, запугивание политических противников, расправы и особенно коррупцию.

Столкнувшись с мздоимством по-афгански на деле, американцы недооценили, до какой степени оно опасно для самого выживания режима. Ассигнованные США средства выделялись на обеспечение войск Афганистана всем необходимым с избытком, но тем не менее не доходили до бойцов. Из 300 тыс. заявленных Кабулом афганских солдат приблизительно половину никогда не видели в казармах.

Военные эксперты ожидали от демократического Афганистана способности самостоятельно сражаться с талибами, на деле же уход американских военных был равнозначен демонтажу созданного ими режима. Причем обрушился он практически мгновенно.

«Американский пирог» и его едоки

Стремление Буша-младшего поддерживать видимость успеха в Афганистане вело к формированию правительства, не способного существовать без внешней подпитки.

Избранный президентом Хамид Карзай с трудом справлялся со сбором налогов. Их заменяли ему американские дотации. Поступления от таможенных пошлин — одна из основных доходных статей в стране — систематически оседали в карманах пограничных служб. С этой формой воровства фактически не боролись — оно воспринималось как закрепленная местная привилегия.

Осознание всех масштабов афганской коррупции пришло вместе с созданием в 2008 году аудиторской комиссии SIGAR. Та обнаружила растрату по крайней мере $26 млрд. В сводках мелькали то $7,3 млрд, без результата потраченных на борьбу с наркотрафиком, то $500 млн, израсходованных на покупку самолетов в Италии, которые — в силу нехватки запасных частей и условий климата — так и не сумели взлететь.

В 2010 году грянул еще один коррупционный скандал. В банке Кабула недосчитались $1 млрд, выданных под необеспеченные кредиты высокопоставленным афганцам, включая и родственников Карзая. Администрация Барака Обамы, сменившего Буша-младшего, объявила, что спасать кредитное учреждение афганцы будут сами. Так и вышло, но стоила операция от 5 до 6% ВВП Афганистана и легла тяжелым бременем на местного налогоплательщика, а казну оставила пустой.

Афганский денежный поток

На пике афганских коррупционных скандалов США неожиданно решили увеличить свой военный контингент. Расходы выросли с $20–30 млрд в середине 2000-х до $100 млрд на отрезке 2010–2012 годов. Это создавало странную динамику: американский истеблишмент и СМИ давали понять, что правительство в Кабуле коррумпировано, но при этом позволяли тратам на поддержание его у власти у всех на глазах идти вверх.

С точки зрения Обамы, противоречия в этом не было. Планы по внедрению демократии западного образца в Афганистане он открыто признавал иллюзорными. Американцы не хотели уходить с пустыми руками. Их новые задачи сводились к нанесению исламистам поражения с последующим заключением выгодной мирной сделки. В 2011 году, не прекращая конфликт, Вашингтон и «Талибан» сели за стол переговоров. Для правительства Афганистана это было ударом — его судьбу фактически решали без него.

Несколько лет ушли у Обамы, чтобы осознать: совмещение резкого военного нажима и дипломатических усилий не ведет США к успеху. Освоившись в роли партизанского движения, талибы пользовались поддержкой по крайней мере части местного населения. Нанося удары по боевикам, американцы регулярно попадали в мирных, но тех подталкивало к исламистам не только естественное раздражение оккупантами.

На фоне паралича государственных органов власти талибы сумели сформировать свои собственные. Шариатские суды стали завоевывать популярность: несмотря на крайнюю суровость приговоров, подобное правосудие располагало весомым преимуществом — оно куда меньше зависело от получения взяток.

«Талибан» 2.0

В 2026 году конгрессмен Кори Миллс поделился мнением, что до афганцев могло доходить не более 30–40% помощи, тогда как остальная «прилипала» к рукам талибов и других организаций. Смена власти в 2014 году — Карзая на Ашрафа Гани — почти ничего не изменила в этом вопросе. Зато она демонстрировала, что проблемы не решаются ротацией кадров. Это деморализующе действовало на американский истеблишмент, поскольку било по типичным для него иллюзиям.

В конце десятилетия траты на операцию в Афганистане, от которой успели устать, снизили до уровня середины 2000-х. Переговоры с «Талибаном» пошли с удвоенной силой: крепло убеждение, что правительство в Кабуле стоило просто предоставить своей судьбе.

Финальный акт этой исторической драмы произошел на стыке двух президентств: Дональда Трампа и Джо Байдена, что позволило им перекладывать ответственность друг на друга. В 2020 году при Трампе американцы заключили соглашение с «Талибаном» о выводе войск в обмен на формальный отказ исламистов поддерживать терроризм. Гарантии этой уступки оставались крайне сомнительными, и теоретически следующий президент Байден мог отозвать решение предшественника, но не стал.

В августе 2021 года США покинули Афганистан на фоне эффекта домино: одна за другой прежде лояльные провинции переходили под контроль талибов, а охваченные отчаянием кабульцы, работавшие в иностранных миссиях, спешно искали спасение в бегстве. Среди них находились и такие, кто пробовал хвататься за шасси улетавшего американского самолета. Попытку демократического строительства на краю Ближнего Востока постигла безоговорочная неудача.