На минувшей неделе, выступая в ООН, глава МИД России Сергей Лавров заявил о том, что в Европе, по всем признакам, строят Четвёртый рейх.

«Не только в откровенной поддержке нацизма Украины проявляется эта тенденция со стороны Европы, но и в том, что, как я сказал в выступлении, когда канцлер Германии Фридрих Мерц — не один раз, он не оговорился, он несколько раз повторил — сказал, что наша цель сделать так, чтобы Германия вновь стала главной военной силой в Европе. Понимает ли он значение слова „вновь“ в этой конструкции? Это не оговорка, он это несколько раз по разным поводам повторял, не говоря уже о том, что вся память о тех, кто победил нацизм, вымарывается из всех учебников и путем сноса памятников в целом ряде стран Европы». Конец цитаты.

Я и сам довольно часто об этом пишу и понимаю, что многими такая метафора воспринимается как фигура речи, яркий образ для усиления публицистического эффекта. Не более того.

Вот только на самом деле это не так. Это чистая правда – по крайней мере, если под рейхом понимать не внешнюю атрибутику Германии 1930-х годов, а определённую модель устройства общества и его взаимоотношений с государством.

Ну, как же так, скажут многие, вот посмотрите: никто ведь в Европе в чёрной униформе со свастикой не ходит, она вообще там под запретом, Гитлера и нацизм порицают, печи концлагерей не дымятся, евреи чувствуют себя полноценными гражданами и живут в спокойствии. И так далее.

Кстати, ровно те же аргументы используются нашими оппонентами, когда те ставят под сомнение и даже иронично высмеивают российские утверждения об откровенно нацистском характере киевского режима.

Я отвечу: нужно чётко и внимательно разделять суть явления и наши стереотипы о нём. Сейчас объясню.

К наследию Третьего рейха в Европе вообще относятся весьма специфично. Как, скажем, известный скульптор-провокатор Маурицио Каттелан, прославившийся бананом, приклеенным к музейной стене на обычный скотч, а на днях в Новой национальной галерее в Берлине поставивший на колени… Гитлера, назвав эту инсталляцию «Он» (Him), тем самым, видимо, окончательно решив для себя проблему нацизма.

Вот только реальный нацизм и рейх, как его воплощение, не получится свести к фигуре одного конкретного человека. Скажу больше, поистине нацистская диктатура вообще может спокойно обойтись без Освенцима и Дахау. Особенно сейчас, когда есть масса других более эффективных способов помножить человека на ноль, не прибегая к физическому насилию: культура отмены – этот остракизм XXI века, буллинг в соцсетях и общественное порицание как форма нерукопожатности, понижение в правах, экономические и социальные санкции, когда даже собственными деньгами человек не может распоряжаться, и так далее.

То есть вопрос не в свастике. И даже не в наличии некоего фюрера, которому все обязаны безоговорочно подчиняться.

В том-то и дело, что к главным и, пожалуй, определяющим признакам рейха, на мой взгляд, необходимо отнести:

— тотальное единомыслие, предусматривающие возможность вычеркнуть из социума любых несогласных. Именно поэтому в рейхе выживают только активисты и молчаливое большинство,

— и обязательную милитаризацию, пронизывающую все сферы общественной, экономической и политической жизни.

Именно об этом говорил Лавров, упоминая нынешнего немецкого бундесканцлера. Именно поэтому Европа и Украина – это рейх, нацистская диктатура, а Россия, о чём так любят рассуждать наши либеральные «убежанты» – нет.

Даже на пятом году СВО российские власти, напротив, старательно делают всё, чтобы народ не думал войне, тем более мировой. Как там было у Бабеля: «выпивайте и закусывайте как раньше, и пусть вас не волнует этих глупостей».

И в этом смысле, говорю я, обращаясь к европейцам, мало заклеймить или высмеять Гитлера и его приспешников. Это слишком просто, а главное полностью снимает ответственность с обывателя. С того самого молчаливого большинства. Важно убить этого «дракона» прежде всего в себе самих. Но как раз этого нынешняя политическая элита Европы делать откровенно не собирается.

Скажу больше, их показное возмущение нынешними действиями России на Украине и против неё происходит отнюдь не из-за нарушения нами каких-либо международных норм, которые, как показала в своё время история Югославии и Косова, Запад готов интерпретировать как ему вздумается. О чём, собственно говоря, не преминул напомнить в ООН наш министр:

«Когда президент Трамп объявил, что Гренландия вполне может стать частью территории США, официального представителя ООН на пресс-конференции спросили, что он думает по этому поводу. Тот ответил: «Вопрос должен решаться на основе международного права, Устава ООН, принципа территориальной целостности Дании и права населения Гренландии на самоопределение».

В ходе состоявшейся 29 января пресс-конференции А.Гутеррешу был задан вопрос: «Является ли право на самоопределение также применимым к Крыму и Донбассу?» Генсекретарь ответил (вынужден процитировать его полностью): «У нас были очень интересные дискуссии на эту тему. Есть два принципа. Один – территориальная целостность государств. Второй – самоопределение народов. Но самоопределение народов предполагает целый ряд «реквизитов», учитывая, как этот принцип был сформулирован. И после очень тщательного изучения нашим Офисом правовых вопросов наша позиция такова, что принцип самоопределения не применяется к ситуациям в Крыму и Донбассе. Таким образом, в этой ситуации преобладает принцип территориальной целостности». Если кто-то что-то из этого понял, то я вам завидую.

Как видим, Гренландия – это не Крым и не Донбасс, и «вместе им не сойтись». С нетерпением ждём продолжения «сериала», будет интересно услышать реакцию Секретариата на возможные вопросы журналистов о планах Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии». Конец цитаты.

Проблема в том, что побеждённая (казалось, навсегда) в 1991-м Россия – а этот факт принёс проигравшей в 1945 году Европе немалое удовлетворение – осмелилась оспорить свой статус пораженца в холодной войне. Этого нам и не простили.

И лично у меня нет никаких сомнений ни в нацистской сущности киевского режима, ни в том, что Европа реально постепенно превращается в то, что Лавров назвал Четвёртым рейхом. Превращается сама того, увы, не замечая.

Кому-то наверняка не понравятся подобные определения. И даже несложно предположить, кому именно. Но, чтобы спор на эту тему был предметным, спорить надо не о словах и формулировках, а о сути.

О той безусловно тоталитарной модели, которую возводят в Европе и в целом на западе левые ультралибералы. И даже отрицая это, не стоит искать прямых аналогий в прошлом. Прошлое вообще никогда не повторяется точь-в-точь.

И в этом смысле глобальный «порядок, основанный на правилах» ничем принципиально не отличается от классического имперского колониализма. Так же, как и нынешняя европейская демократия недалеко ушла от добровольного выбора немцев в 1933-м, открывшего Гитлеру и его партии дорогу к вершинам власти.

Чем для всего мира закончилась эта образцовая демократическая процедура, всем нам хорошо известно.