Однако, если премьер-министр говорит о «наихудших сценариях» и не исключает, что российская эскалация может охватить и территорию Польши, значит, он допускает возможность качественного изменения ситуации. В таком случае правительство должно уточнить, на чем основываются такие оценки, какие угрозы власти учитывают и как они намерены им противодействовать. Возникает вопрос, принимает ли власть важность налаживания коммуникации с обществом или же она использует информационные каналы для того, чтобы отвлечь внимание общества от проблем в стране, внушив ему чувство внешней угрозы.
Это не означает, что нам не следует обращать внимания на российские действия на польской границе. Возможно, русские хотят заблокировать помощь для Украины, затруднив транспортировку техники, ограничив гуманитарные акции, поубавив у волонтеров и политиков желание ездить в Киев, а также лишив Польшу роли важного транзитного государства. Вопрос к польскому правительству предельно прост и звучит так: что конкретно делать, чтобы противостоять этим угрозам?
Радослав Сикорский утверждает, что Европа, даже без США, может быстро победить Россию. Но война — это не арифметика
Положение Польши не улучшило заявление Радослава Сикорского о том, что Европа даже без американцев могла бы быстро победить Россию. Войны не выигрываются простой арифметикой и подсчетом самолетов. Важны политическая воля, готовность к потерям, промышленный ресурс, запасы снарядов, устойчивость общества и его способность к мобилизации в течение длительного времени. Потенциал у европейских государств имеется, но не всегда присутствует общая воля к его использованию. А еще эффектные лозунги могут восприниматься как преуменьшение украинского опыта и цены, которую Украина платит за сдерживание агрессора. Если Европа могла так легко победить Россию, почему она до сих пор этого не сделала?
А еще Сикорский говорил о скором уничтожении российских НПЗ — в то самое время, когда крупнейший союзник Польши – США устами Дональда Трампа призывали прекратить подобные атаки. Возник коммуникативный диссонанс: Варшава говорила на языке эскалации, Вашингтон — на языке экономии и сокращения расходов на войну, а Украина — на языке выживания.
Поэтому польское правительство должно привести в порядок свой язык безопасности. Речь идет не о том, чтобы говорить о России мягче, нужно говорить точнее, спокойнее и ответственнее. Алармизм без конкретики вызывает тревогу. Триумфализм питает пропаганду. Во время информационной войны язык государства является частью системы его безопасности.
