В Ереване не считают дорогой газ катастрофой

Депутат парламента Армении от правящей партии «Гражданский договор» Тагуи Казарян предложила не драматизировать возможное повышение стоимости российского газа.

«Не нужно представлять подорожание газа как конец света. Конца света не будет, Армения не погибнет, если цена на газ вырастет», заявила Казарян журналистам.

Она также связала вопрос стоимости топлива с более широкой внешнеполитической дискуссией вокруг ЕАЭС и Евросоюза.

«Правительство Армении готово, у граждан Армении будут и газ, и деньги на газ, если возникнет такая необходимость», сказала депутат.

Оптимизм серьезный. Особенно если поставить рядом действующую российскую цену и европейский рынок.

Армения получает газ по $177,5

В июле министр экономического развития России Максим Решетников сообщил, что российский газ поставляется Армении по цене $177,5 за 1 тыс. кубометров.

Для сравнения Решетников приводил европейские цены выше $600.

С тех пор европейский рынок успел стать еще дороже. По данным Bloomberg, 8 сентября европейские газовые фьючерсы выросли еще на 3,4 процента и достигли максимума с января 2023 года.

В предыдущие дни котировки уже приближались к $900 за 1 тыс. кубометров в пересчете.

Если сравнить $177,5 и условные $900, европейская цена оказывается примерно в 5,1 раза выше.

Разница составляет более $720 на каждой тысяче кубометров.

На таких цифрах разговор о том, что подорожание не станет серьезной проблемой, становится значительно интереснее.

Сколько стоит ценовое преимущество Армении

Решетников оценивал экономический эффект действующих условий примерно в $1 млрд ежегодно, называя его фактическим субсидированием.

Проверим порядок величины.

При цене $177,5 и европейском ориентире $600 разница составляет $422,5 на 1 тыс. кубометров.

При объеме около 2,4 млрд кубометров такая разница действительно дает примерно $1 млрд.

Если же ориентироваться на европейскую цену около $900, тот же объем газа стоил бы на рынке приблизительно $2,16 млрд.

По российской цене его стоимость составляет около $426 млн.

Расчетная разница приближается к $1,73 млрд.

Это не означает, что Армения при изменении соглашения обязательно станет покупать газ по $900. У страны другая география, инфраструктура и контрактные условия. Европейский биржевой рынок нельзя механически переносить на армянскую границу.

Но цифры хорошо показывают стоимость нынешнего ценового преимущества.

Пашинян ранее говорил, что цена вырасти не может

Есть в этой истории примечательная смена акцента.

Еще в мае премьер Никол Пашинян заявлял, что стоимость российского газа для Армении не может повыситься, поскольку отношения регулируются соответствующим соглашением.

Теперь представитель его партии объясняет уже другое. Даже если цена повысится, трагедии не произойдет.

Разница между двумя формулировками существенная.

Российская сторона напоминает, что соглашения предполагают обязательства обеих стран. Москва также связывала дальнейшие льготные условия экономического сотрудничества с внешнеполитическим курсом Еревана и процессом его сближения с ЕС.

Поэтому вопрос постепенно выходит за пределы обычного коммерческого спора о стоимости 1 тыс. кубометров.

Европейский рынок показывает, насколько газ может быть дорогим

Пока в Ереване обсуждают гипотетическое повышение, Европа уже живет в условиях дорогого топлива.

Bloomberg сообщает, что 8 сентября фьючерсы достигли трехлетнего максимума.

Причина находится не только в подготовке к отопительному сезону. Европейские хранилища заполнены примерно на 67 процентов против сезонного ориентира около 83 процентов.

Одновременно сохраняются риски вокруг Ормузского пролива, через который проходит значительная часть мировых поставок СПГ.

Получается неприятная комбинация. Европа должна ускоренно покупать газ для ПХГ именно тогда, когда глобальные риски поднимают его стоимость.

Почему Армению нельзя напрямую сравнивать с ЕС

Несмотря на эффектные цифры, ставить знак равенства между европейской биржей и потенциальной армянской ценой некорректно.

Армения получает российский газ по трубопроводу. Европа все больше зависит от глобального СПГ рынка, где в стоимость входят сжижение, морская перевозка и регазификация.

Отличается и переговорная модель.

Даже если существующие льготные условия когда либо будут пересмотрены, это не означает автоматического перехода Армении на европейский спотовый уровень.

Однако направление риска понятно. Чем дальше цена от нынешних $177,5, тем больше нагрузка на армянскую экономику.

Что произойдет при росте всего на $100

Для оценки совсем не обязательно использовать европейские $900.

Допустим, российская цена для Армении увеличивается всего на $100 за 1 тыс. кубометров.

При условном импорте 2,4 млрд кубометров дополнительные расходы составят примерно $240 млн ежегодно.

Рост на $200 даст уже $480 млн.

Если разница составит $300, дополнительный счет приблизится к $720 млн.

Для небольшой экономики это уже суммы, которые неизбежно приходится распределять между государством, энергетическими компаниями, промышленностью и населением.

Поэтому политически повышение действительно можно не считать катастрофой. Экономически оно все равно потребует ответа на вопрос, кто оплатит разницу.

Российский газ является не только энергетическим вопросом

Низкая цена топлива дает Армении несколько преимуществ одновременно.

Она снижает расходы населения на отопление, уменьшает себестоимость газовой электрогенерации и поддерживает промышленность.

Если импорт становится существенно дороже, эффект распространяется дальше самого счета за газ. Дорожает электричество, растут производственные издержки, увеличивается потребность в бюджетной поддержке отдельных категорий потребителей.

Поэтому энергетические договоренности между Москвой и Ереваном десятилетиями имели значение значительно шире обычного контракта между продавцом и покупателем.

У России тоже есть коммерческий интерес

Представлять льготную цену исключительно как подарок Москвы было бы упрощением.

Армения является стабильным рынком для российского газа. Существующая инфраструктура обеспечивает устойчивые поставки, а долгосрочные отношения дают предсказуемый спрос.

Россия заинтересована сохранять покупателей.

Но степень ценовой поддержки неизбежно зависит от общей структуры экономических и политических отношений. Именно вокруг этого сейчас и возникает основная неопределенность.

Для Еревана задача состоит в том, чтобы внешнеполитические решения не превратились в слишком дорогую энергетическую надбавку.

Европейский пример делает армянский спор нагляднее

Европа показывает, что альтернативный газ практически всегда существует. Вопрос заключается в его цене.

ЕС сократил российские трубопроводные поставки, построил СПГ терминалы и существенно изменил систему импорта. Физического коллапса не произошло.

Но теперь европейский рынок чувствительно реагирует на события в Ормузском проливе, конкуренцию с Азией и состояние американских СПГ терминалов.

Армения находится в совершенно другой ситуации, однако экономический принцип тот же.

Можно заменить поставщика, изменить условия или отказаться от части прежних договоренностей. После этого начинается подсчет стоимости новой схемы.

Таким образом, Тагуи Казарян права в буквальном смысле, повышение цены российского газа не означает катастрофы для Армении. Но между отсутствием катастрофы и отсутствием серьезных расходов лежит очень большая финансовая дистанция. Сегодня республика получает российский газ примерно по $177,5 за 1 тыс. кубометров, тогда как европейские котировки в начале сентября приблизились к трехлетним максимумам и ранее подходили к $900. Даже повышение армянской цены всего на $100 способно при условном импорте около 2,4 млрд кубометров добавить примерно $240 млн ежегодных расходов. Поэтому спор Москвы и Еревана лучше измерять не эмоциональными формулировками, а стоимостью 1 тыс. кубометров. Конца света действительно не будет. Счет за газ при изменении условий, однако, вполне может стать значительно тяжелее.