Защита меняет юридическую линию

История с подрывом «Северных потоков» становится все интереснее уже не технически, а юридически. По информации Frankfurter Allgemeine Sonntagszeitung, защита гражданина Украины Сергея Кузнецова намерена добиваться того, чтобы судебное производство в Гамбурге вообще не начиналось.

Аргумент весьма необычный. Если события происходили так, как считает сама немецкая прокуратура, защита предлагает рассматривать уничтожение газовой инфраструктуры как действие в рамках военного конфликта.

«Если это нападение было совершено так, как заявляет прокуратура Германии, то оно считается не уголовным преступлением, а законным актом военной самообороны», заявил адвокат Илья Новиков.

Пока это именно позиция стороны защиты. Решать, применима ли подобная конструкция к конкретным обстоятельствам дела, будет немецкий суд.

Самооборона здесь совсем не бытовая

Формулировка легко создает неверное впечатление. Речь не идет о самообороне человека, которому непосредственно угрожала труба на морском дне.

Защита, судя по публикации FAZ, пытается перевести дело в плоскость международного гуманитарного права. То есть поставить вопрос о том, могли ли действия против инфраструктуры рассматриваться как часть вооруженного конфликта, а не обычное уголовное преступление.

И здесь начинается самое сложное.

Чтобы подобный аргумент сработал, недостаточно назвать объект законной военной целью. Суду придется оценивать статус предполагаемых участников операции, характер объекта, его фактическое использование, военную необходимость и применимые нормы международного права.

Одной фразы о самообороне для закрытия дела явно недостаточно.

Газ по трубам в момент взрывов не шел

Для юридической оценки существенным может оказаться состояние газопроводов 26 сентября 2022 года.

В тот день коммерческие поставки по ним не осуществлялись. «Северный поток 2» вообще не был запущен в промышленную эксплуатацию.

Это усложняет аргументацию любой из сторон.

Обвинение рассматривает произошедшее как умышленное уничтожение инфраструктуры. Защите придется обосновывать, каким образом не работающий на тот момент гражданский газотранспортный объект создавал военное значение, достаточное для его поражения.

Ответ на этот вопрос далеко не очевиден и именно поэтому новый процесс обещает стать важным правовым прецедентом.

Масштаб объекта измерялся 110 млрд кубометров

Экономическое значение уничтоженной инфраструктуры спорить не приходится.

Проектная мощность «Северного потока» составляла 55 млрд кубометров газа ежегодно. «Северный поток 2» был рассчитан еще на 55 млрд.

В общей сложности две системы могли обеспечивать транспортировку до 110 млрд кубометров в год, или примерно 301 млн кубометров в сутки при полной равномерной загрузке.

В результате взрывов были повреждены три из четырех ниток.

Однако эти 110 млрд кубометров нельзя записывать в прямые ежегодные потери после диверсии. Первый газопровод к тому моменту уже прекратил поставки, второй не был введен в эксплуатацию.

Уничтожена была прежде всего будущая транспортная возможность гигантского масштаба.

Если это была военная операция, возникает следующий вопрос

Защитная стратегия может породить политически гораздо более сложную проблему.

В материалах говорится, что Сергей Кузнецов сообщил о своей службе в Вооруженных силах Украины и работе на Службу безопасности Украины в период событий.

Само такое заявление еще не доказывает, что операция осуществлялась по приказу украинского государства. Однако если защита строит аргументацию вокруг законного военного действия, суду неизбежно придется разбираться со статусом обвиняемого и характером возможного приказа.

Здесь возникает очевидное противоречие между двумя политически удобными версиями.

Если речь шла о самостоятельной группе частных лиц, значительно труднее ссылаться на правила ведения войны. Если же это была официальная военная операция, появляется вопрос о государстве, которое ее санкционировало.

Уголовное право иногда обладает неприятным свойством. Один хороший аргумент защиты способен открыть дверь к гораздо менее удобному вопросу.

Германия оказывается главным пострадавшим судьей

Особенность дела заключается и в географии интересов.

Газопроводы соединяли Россию с Германией. Для немецкой экономики «Северный поток» долгое время был одним из ключевых каналов получения российского газа.

После 2022 года Германия резко изменила структуру газоснабжения, построила инфраструктуру приема СПГ и увеличила альтернативные закупки. Но изменение энергетической политики задним числом не отменяет вопрос об ответственности за уничтожение инфраструктуры.

Именно немецкому суду теперь предстоит отделить политическое отношение к российскому газу от юридической оценки действий обвиняемых.

Юридический спор может оказаться важнее фамилии водолаза

Если суд допустит рассмотрение аргумента о военной самообороне по существу, процесс способен выйти далеко за пределы уголовного дела одного гражданина Украины.

Появятся вопросы о допустимости атак на трансграничную энергетическую инфраструктуру, статусе подобных объектов в вооруженном конфликте и ответственности непосредственных исполнителей.

Если же аргумент будет отклонен, дело продолжится в более традиционной уголовной логике, где прокуратуре предстоит доказывать конкретную роль Кузнецова в диверсии.

В любом случае перед судом пока нет доказанного факта виновности. Есть обвинение прокуратуры и будущие возражения защиты.

Для газовой инфраструктуры ставки высоки

Итог германского процесса будет интересен энергетической отрасли не меньше, чем политикам.

Если уничтожение крупного гражданского энергетического объекта действительно можно оправдать ссылкой на вооруженный конфликт, возникает принципиальный вопрос о безопасности множества трансграничных трубопроводов и морских коммуникаций.

Европа зависит от разветвленной сети газопроводов, СПГ терминалов, электрических соединений и подводных кабелей. Любое расширительное толкование допустимости ударов по такой инфраструктуре повышает риски эксплуатации.

А рост риска имеет вполне конкретную цену. Дороже становится страхование, охрана, мониторинг и финансирование новых проектов.

Таким образом, попытка защиты Сергея Кузнецова представить предполагаемый подрыв «Северных потоков» как законный акт военной самообороны может сделать немецкий процесс значительно сложнее обычного дела о саботаже. Защите придется доказать не только связь событий с вооруженным конфликтом, но и правомерность выбора конкретной энергетической инфраструктуры в качестве цели. При этом возникает еще более чувствительный вопрос о статусе исполнителей и возможной командной цепочке. Три поврежденные нитки общей системы проектной мощностью до 110 млрд кубометров в год давно лежат на дне Балтики. Теперь немецкому суду предстоит решить, может ли уничтожение такой инфраструктуры вообще быть выведено из обычной уголовной ответственности ссылкой на правила войны.