Южная Корея намерена отправить контейнеровоз из Пусана в Европу через Арктику — в обход Суэцкого канала и вопреки недовольству Брюсселя. Тестовый рейс PanStar Acro, который займет до 45 дней, должен показать коммерческую целесообразность маршрута, но для его реализации Сеулу неизбежно придется взаимодействовать с Москвой. В то время как западные дипломаты требуют изолировать Россию, южнокорейский бизнес считает прибыль. Подробности — в материале «Известий».

Из Азии в Европу

Южная Корея собирается тестировать Северный морской путь (СМП), отправив контейнеровоз из Пусана в Европу через Арктику, сообщает Reuters. По сведениям агентства, пилотный рейс должен продемонстрировать, насколько целесообразен этот маршрут с коммерческой точки зрения.

22 августа контейнеровоз PanStar Acro отправится по маршруту, зайдет в Феликстоу в Британии, Роттердам в Нидерландах и Гданьск в Польше. Ожидается, что рейс займет от 40 до 45 дней.

Северный морской путь — кратчайший водный маршрут между европейской частью России и Дальним Востоком, который проходит по морям Северного Ледовитого океана. По сравнению с Суэцким каналом доставка грузов из Азии в Европу по СМП осуществляется почти в два раза быстрее.

В случае успеха южнокорейские власти планируют к 2030 году запустить через Арктику регулярные коммерческие перевозки.

Планы страны, как выяснило Reuters, уже вызвали недовольство на Западе из-за того, что для рейса необходимо получить разрешение на проход судна у России. Потребуются и другие консультации с Москвой. В частности, во время пребывания во внутренних морских водах РФ иностранные суда должны пользоваться услугами лоцманской, а при необходимости и ледокольной службы.

«Мы хотим изолировать Россию, мы не хотим взаимодействия с ней», — привело агентство слова одного из европейских дипломатов, прокомментировавшего ситуацию.Ограниченный набор санкций

На официальном уровне отношения России и Южной Кореи ранее назывались «стратегическим партнерством», однако реальное сотрудничество сводилось к экономике. До 2022 года страна стабильно входила в десятку крупнейших торговых партнеров РФ.

В отношениях двух сторон не было неразрешимых проблем, поэтому Сеул рассчитывает, что с завершением СВО взаимодействие вернется на прежний уровень. По словам ведущего научного сотрудника Центра корейских исследований ИДВ РАН Константина Асмолова, «в Южной Корее СВО не воспринимается как событие, которое радикально меняет характер отношений, и не позиционируется в качестве противостояния, основанного на «различии ценностей демократической Кореи» и «авторитарной России». Нет в политике страны и явной русофобии.

— С самого начала введения антироссийских санкций странами Запада Сеул нехотя «плелся в хвосте». В 2014 году южнокорейскому руководству удалось официально не вводить ограничений, однако в 2022 году пришлось демонстрировать солидарность, — пояснил эксперт.

В итоге Южная Корея присоединилась к финансовым мерам в отношении российских банков, государственных облигаций и фондов, а также к запрету на экспорт стратегических материалов в Россию. В ответ Москва внесла страну в официальный перечень иностранных государств и территорий, совершающих в отношении РФ недружественные действия. Было заморожено большинство механизмов межправительственного взаимодействия, а также прекращено прямое авиасообщение между странами.

К 2024 году санкционный список в отношении России и Белоруссии вырос до 1402 товарных позиций. В него вошли металлорежущее оборудование, детали оптических приборов, датчики, автомобили стоимостью более $50 тыс. и оборудование для нефтегазовой промышленности.

При этом, в отличие от европейских и японских компаний, южнокорейский бизнес не торопился покинуть российский рынок. Ряду крупных фирм и вовсе удалось получить в России повышенную прибыль.

— С точки зрения официального Сеула Южная Корея выполняет минимальный набор действий, которые позволяют ей заявлять, что в вопросе антироссийских санкций она вместе с «международным сообществом», — разъяснил Асмолов. При этом южнокорейские власти надеются, что в Москве поймут позицию страны, показывающую, что республика выполнила только минимум и готова сотрудничать.

Сеул, например, как отметил российский посол Георгий Зиновьев, воздержался от поставок вооружений и военной техники киевскому режиму, «что позволило сохранить основу российско-южнокорейских отношений».

После прихода к власти президента Ли Чжэ Мёна из Южной Кореи больше не раздается антироссийская риторика, характерная для периода правления его предшественника, консерватора Юн Сок Ёля. Также возобновились отдельные контакты.

Но на официальном уровне принципиальных изменений не произошло: Сеул сохраняет антироссийские санкции, не предпринимает заметных дипломатических инициатив в отношении Москвы и лишь в ограниченном объеме поддерживает сотрудничество там, где оно необходимо самой республике.

Выгодно обеим странам

Тем не менее в Южной Корее прекрасно осознают потенциальные выгоды от использования СМП для грузоперевозок, особенно учитывая проблемы с судоходством в Ормузском проливе. Придя к власти, президент Ли Чжэ Мён сделал ставку на развитие арктического судоходства. Он не исключает превращения Пусана в мировой центр морских грузоперевозок и повышения значимости страны в глобальной экономике.

О возобновлении сотрудничества Москвы и Сеула в сфере перевозок по Северному морскому пути говорит не только корейская сторона. В апреле проработать эту возможность предлагал глава «Совкомфлота» Игорь Тонковидов. В частности, речь шла о возвращении к вопросу поставок российской компании трех танкеров-газовозов арктического класса, заказанных у южнокорейской DSME (Daewoo Shipbuilding & Marine Engineering). Эти суда планировалось задействовать в проектах «Совкомфлота», в том числе в вывозе сжиженного газа с «Арктик СПГ-2». Из-за санкций контракт стоимостью $872,1 млн так и не исполнили.

Выступая на одной из сессий Петербургского транспортно-логистического форума, президент Корейско-российского делового совета Пак Чжон Хо заявил, что Сеул «во многом заинтересован в сотрудничестве с РФ», в частности в рамках Северного морского пути.

В Южной Корее уверены, что СМП способен стать хорошей альтернативой ближневосточным маршрутам. Однако создать препятствия сотрудничеству Сеула и Москвы может Брюссель. В 20-м пакете санкций Европейского союза против России, принятом в конце апреля этого года, прописан запрет на предоставление услуг по техническому обслуживанию российских танкеров для СПГ и ледоколов, а также введены рестрикции против порта в Мурманске.Южнокорейские компании опасаются попасть под санкции ЕС. PanStar Line Dot Com оказалась единственной компанией, которая подала заявку на участие в пилотном проекте. Более крупные и известные фирмы предпочли остаться в стороне, несмотря на то что официальные власти страны поддержали этот проект.СМП без России

Руководитель центра Asia Risk Research Center Олег Кирьянов считает, что администрация Ли Чжэ Мёна определилась с российским направлением: ее политика состоит не в конфронтации и не в нормализации, а в управляемом замораживании отношений.

Россия, по мнению политолога, «не исключена из расчетов Сеула, но отодвинута на периферию: сотрудничество допускается там, где необходимо Корее или не затрагивает санкции, а во всех остальных случаях Сеул считает рациональным ждать изменения международной обстановки».

— Эта линия может сохраняться долго, поэтому России нужна собственная самостоятельная и долгосрочная концепция отношений с Республикой Корея, исходящая из российских интересов и не сводимая к производной от отношений с КНДР или общего противостояния с Западом, тем более что Россия и Южная Корея всё активнее дрейфуют к противостоящим лагерям, — пояснил специалист.

Отдельно он добавил, что, встраиваясь в военно-промышленные цепочки НАТО, Сеул объективно повышает военные возможности альянса, что в Москве будет восприниматься как угроза. А если позже в республике к власти придут более антироссийски настроенные консерваторы, курс может свестись к участию в откровенно антироссийских механизмах.

В том, что касается СМП, Южная Корея проявляет большой интерес, подтвердил Олег Кирьянов. Однако этот транспортный коридор в риторике ее властей существует как бы отдельно от России.

— Чиновники регулярно говорят о перспективах маршрута и испытательных рейсах, но упоминают необходимость сотрудничества с Москвой в основном в ответ на прямые вопросы журналистов, и то зачастую в виде заверений, что это не нарушит западные санкции, — обратил внимание аналитик.

Из-за этого, по его словам, возникает парадокс: Сеул провозглашает «начало эпохи Северного морского пути», одновременно избегая политического взаимодействия с государством, без которого реализация этой задачи технически невозможна.

И даже при нынешней администрации Южной Кореи прорыва в отношениях Москвы и Сеула ждать не стоит, отметил эксперт. Поэтому и России, по мнению политолога, стоит сделать целью на ближайшие годы не форсированное потепление, а управляемую, пусть и «замороженную» стабильность.— У России и Южной Кореи нет территориальных споров или естественных причин для взаимной вражды. Нынешнее охлаждение вызвано более широким геополитическим противостоянием. Даже если быстрое восстановление партнерства сейчас невозможно, Москве и Сеулу следует сохранять механизмы, которые не позволят перейти от политического отчуждения к прямому антагонизму, иначе временный кризис рискует превратиться в устойчивую структуру отношений на десятилетия, — резюмировал Олег Кирьянов.