История Северных потоков вновь получила продолжение

Расследование взрывов на газопроводах «Северный поток» и «Северный поток 2» вновь оказалось в центре международной повестки. Поводом стали заявления заместителя министра иностранных дел России Дмитрия Любинского, который прокомментировал позицию прокуратуры Германии относительно обстоятельств диверсии. По мнению российского дипломата, представленная немецкой стороной версия не отвечает на целый ряд принципиальных вопросов и не затрагивает возможную роль других государств. Прошло уже почти четыре года после взрывов, однако окончательной общепризнанной картины произошедшего по прежнему не существует.

Что заявил российский МИД

Комментируя материалы немецкой прокуратуры, Дмитрий Любинский обратил внимание на то, что, по мнению российской стороны, расследование рассматривает не все возможные версии.

Дипломат заявил. «Ни слова не говорится о роли в этом деле правительства ФРГ во главе с бывшим канцлером Олафом Шольцем, спецслужб США, Великобритании и других стран НАТО».

Эти слова отражают официальную позицию российской стороны. При этом власти США и других упомянутых государств ранее отвергали обвинения в причастности к подрыву газопроводов.

Что известно о версии прокуратуры Германии

Согласно информации, опубликованной рядом средств массовой информации, прокуратура Германии рассматривает версию, согласно которой диверсия могла быть организована по указанию украинских государственных структур. Сообщалось также о задержании в Италии бывшего офицера Вооруженных сил Украины, который впоследствии был передан германской стороне.

При этом публично не представлены все материалы расследования, а судебное разбирательство по этому делу не завершено. Поэтому окончательные юридические выводы пока отсутствуют.

Именно это обстоятельство продолжает подпитывать многочисленные дискуссии вокруг одной из крупнейших энергетических диверсий последних десятилетий.

Почему Северные потоки имели огромное значение

До прекращения работы система газопроводов являлась одним из крупнейших маршрутов поставок российского природного газа в Европу.

Проектная мощность двух ниток «Северного потока» составляла около 55 миллиардов кубометров газа ежегодно. Аналогичную мощность имел и построенный, но не введенный в эксплуатацию «Северный поток 2».

Если сложить оба проекта, получается потенциальная пропускная способность около 110 миллиардов кубометров газа в год.

Для сравнения, такого объема достаточно, чтобы покрывать значительную часть годового потребления крупнейших европейских экономик.

Именно поэтому разрушение этой инфраструктуры стало не только уголовным расследованием, но и событием мирового энергетического масштаба.

Экономические последствия ощущаются до сих пор

После прекращения работы газопроводов европейскому рынку пришлось перестраивать всю систему поставок.

Резко вырос импорт сжиженного природного газа, увеличилась зависимость от морской логистики, расширились закупки у альтернативных поставщиков.

Одновременно выросли расходы на транспортировку топлива.

Если трубопровод обеспечивает практически непрерывную подачу газа, то поставки СПГ требуют строительства терминалов, привлечения специализированных танкеров, регазификации и дальнейшей транспортировки по внутренним газовым сетям.

Все это увеличивает стоимость конечного ресурса.

Экономисты неоднократно отмечали, что высокая стоимость энергоносителей стала одним из факторов снижения конкурентоспособности ряда европейских энергоемких производств.

Почему расследование вызывает столько вопросов

Подрыв международной энергетической инфраструктуры подобного масштаба относится к числу чрезвычайно сложных преступлений.

Расследование требует изучения большого объема технических данных, результатов подводных экспертиз, спутниковой информации, показаний свидетелей и материалов специальных служб.

Кроме того, дело неизбежно затрагивает интересы сразу нескольких государств.

Именно поэтому различные участники международного процесса продолжают по разному оценивать причины произошедшего и круг возможных причастных лиц.

Существуют официальные версии государственных органов, заявления политиков, журналистские расследования и экспертные оценки. При этом многие из них противоречат друг другу.

Газовая безопасность получила новый смысл

История с Северными потоками показала, насколько уязвимой может оказаться даже самая современная энергетическая инфраструктура.

Строительство морского газопровода требует инвестиций в миллиарды долларов и нескольких лет работы тысяч специалистов.

Разрушение подобного объекта происходит за считанные минуты, а восстановление занимает годы и требует огромных финансовых ресурсов.

После событий 2022 года многие государства начали уделять значительно больше внимания защите морских трубопроводов, терминалов СПГ, подводных кабелей связи и других стратегически важных объектов.

Фактически вопросы энергетической безопасности сегодня становятся не менее важными, чем вопросы добычи газа или строительства новых месторождений.

Почему окончательная точка еще не поставлена

Несмотря на многочисленные заявления различных сторон, международное расследование остается предметом острых политических и юридических споров.

Российская сторона неоднократно заявляла о необходимости полного и прозрачного расследования с учетом всех возможных обстоятельств. Представители западных государств, в свою очередь, придерживаются собственных оценок и продолжают работу в рамках национальных следственных процедур.

До появления окончательных судебных решений и публикации исчерпывающих доказательств многие вопросы, связанные с этой историей, остаются открытыми.

Таким образом заявления российского МИД стали очередным этапом продолжающейся международной дискуссии вокруг подрыва газопроводов «Северный поток» и «Северный поток 2». Российская сторона считает, что расследование должно учитывать более широкий круг возможных обстоятельств и участников, тогда как власти ряда западных государств придерживаются иных подходов и ранее отвергали обвинения в собственной причастности. При этом вне зависимости от политических оценок очевидно одно. Разрушение крупнейшей газовой инфраструктуры оказало долгосрочное влияние на европейский энергетический рынок, изменило маршруты поставок природного газа и заставило многие страны по новому взглянуть на вопросы защиты критически важной энергетической инфраструктуры.