Евросоюз создает специальную антикризисную комиссию на случай обострения торговых споров с Китаем. Для европейской индустрии возможные ограничения на экспорт редкоземельных элементов в октябре могут оказаться убийственными. Большая игра вокруг редкоземов и других критически важных минералов продолжает разгораться. Какие это несет риски и каковы позиции сторон в этой глобальной борьбе — в материале «Известий».

Критическая ситуация

Редкоземельные элементы, которые в последнее время находятся на слуху как стратегически важнейшее сырье, представляют группу из 17 металлов, среди которых неодим, празеодим, диспрозий и тербий. Часто через запятую после них говорится и о других критически важных минералах — кобальте, графите, галлии и германии. Эти материалы выступают основой высокотехнологичного производства XXI века. Они необходимы для создания постоянных магнитов, которые используются в двигателях электромобилей, турбинах ветрогенераторов, жестких дисках серверов дата-центров, а также в военной технике. Для сборки одного истребителя F-35 требуется около 420 кг редкоземельных металлов, а для многомегаваттной морской ветряной турбины — до 1 т.

Доминирование Китая на этом рынке не является случайным совпадением или превратностью географии. До середины 1980-х годов крупнейшим производителем РЗЭ выступали Соединенные Штаты, опиравшиеся на рудник Маунтин-Пасс в Калифорнии. Однако затем Пекин реализовал долгосрочную стратегию. В 1992 году Дэн Сяопин произнес фразу, определившую вектор развития страны на десятилетия вперед: «У Ближнего Востока есть нефть, а у Китая есть редкоземы».

Редкоземельные элементы, вопреки названию, не так уж и редки — их содержание в земной коре во много раз выше, чем у золота или серебра. Вопрос в желании их разрабатывать, а главное — в инвестициях и компетенциях. Используя государственные субсидии, низкую стоимость рабочей силы и полное игнорирование экологических норм (добыча и очистка РЗЭ сопряжены с колоссальным образованием токсичных и радиоактивных отходов), КНР обрушила мировые цены. Западные шахты обанкротились или закрылись.Сегодня Китай добывает около 60% мирового объема редкоземельных руд. На этапе переработки и очистки (сепарации) металлов китайская доля возрастает до 85–90%. На этапе конечного производства высокоэффективных постоянных магнитов КНР контролирует более 90% мирового рынка.

Осознание того, что Пекин готов использовать этот рычаг в политических целях, впервые пришло в 2010 году. На фоне территориального спора вокруг островов Сенкаку Китай негласно приостановил экспорт редкоземельных элементов в Японию. Токио был вынужден пойти на уступки, одновременно запустив масштабную программу поиска альтернативных поставщиков. Позднее, в 2023 и 2024 годах, КНР ввела лицензирование на экспорт галлия, германия, графита и сурьмы, а также запретила экспорт технологий по извлечению и переработке редкоземов, продемонстрировав готовность отвечать на западные технологические санкции.

Чипы против сырья

Проблема контроля над критическими минералами стала ключевой составляющей конфликта между Вашингтоном и Пекином. Администрация США последовательно отрезает Китай от доступа к передовым полупроводниковым технологиям, вводя запреты на экспорт фотолитографического оборудования и процессоров для искусственного интеллекта.

КНР, однако, способна бить по ресурсной базе американской индустрии. Экспортный контроль за галлием и германием (необходимым для производства радаров, систем связи и чипов нового поколения) показал уязвимость американского ВПК и технологического сектора. Конфликт перешел в стадию взаимного удушения. США обладают технологиями проектирования микросхем, Китай обладает физическим сырьем для их физического создания. Эскалация тарифной войны 2025–2026 годов закрепила эту конфронтацию. Во многом американцы отказались от большей части своих требований именно из-за высокой зависимости в вопросе минералов.

В итоге администрация Дональда Трампа сделала снижение зависимости от китайского сырья вопросом национальной безопасности. США стараются не терять время и предпринимают экстренные усилия по воссозданию полного производственного цикла на своей территории и в странах-союзниках.

Главным внутренним проектом стала реанимация Маунтин-Пасс компанией MP Materials. Министерство обороны США напрямую субсидирует строительство на базе рудника комплекса по глубокой очистке и производству магнитов, чтобы прекратить обычную в последние десятилетия практику, когда добытая в Калифорнии руда отправлялась на переработку в Китай.Одновременно на международном уровне Вашингтон реализует стратегию «френдшоринга», то есть размещения производств в дружественных странах и укрепления сотрудничества в соответствующих отраслях. США, Австралия, Канада и страны ЕС создали Партнерство по безопасности минеральных ресурсов. Ключевым союзником Америки выступает австралийская компания Lynas Rare Earths — крупнейший производитель редкоземов за пределами Китая. При поддержке Пентагона Lynas строит перерабатывающий завод в Техасе. Дополнительно США инвестируют миллиарды долларов в развитие транспортной инфраструктуры в Африке (проект «Коридор Лобито»), обеспечивая вывоз меди и кобальта из ДР Конго и Замбии в обход китайских логистических сетей.

Несмотря на масштабные финансовые вливания, процесс сталкивается с серьезными временными ограничениями. Открытие новой шахты и строительство химического завода по сепарации редкоземов, отвечающего западным экологическим стандартам, занимает от 7 до 10 лет. Быстро закрыть разрыв в мощностях переработки Соединенным Штатам пока не удается.

На пороге сырьевой блокады

Если США имеют финансовые резервы и собственные месторождения для построения альтернативных цепочек, то Европейский союз находится в критически уязвимом положении. Европа импортирует из Китая 98% потребляемых редкоземельных элементов.

Отношения между Брюсселем и Пекином подошли к опасной черте. В ответ на экспансию дешевой китайской продукции Евросоюз ввел заградительные пошлины на импорт электромобилей из КНР, достигающие 45%. Китайские власти расценили это как акт торговой агрессии и инициировали серию встречных антидемпинговых расследований против европейского экспорта.В октябре 2026 года может начаться новый акт противостояния. Истекает срок действия временных договоренностей, и торговые барьеры ЕС в отношении китайского автопрома должны быть закреплены окончательно. Китайская сторона недвусмысленно дала понять: если Брюссель не пойдет на попятную, Пекин может задействовать крайние меры — ввести квоты или полный запрет на экспорт критических минералов и постоянных магнитов в Европу.

Последствия такого шага для европейской экономики будут катастрофическими. Автомобилестроение — основа промышленности Германии — лишится компонентов для выпуска электрокаров. Производители ветрогенераторов, такие как Siemens Gamesa и Vestas, столкнутся с физическим отсутствием магнитов для турбин, что остановит проекты декарбонизации.

Ситуация усугубляется внутренними европейскими инициативами. Принятый ранее план «Сделано в Европе» (Industrial Accelerator Act) требует от компаний локализации 70% производства внутри ЕС. Однако без китайского сырья европейские заводы не смогут выполнить это требование. Громкие заявления об обнаружении крупнейшего в Европе месторождения редкоземельных металлов в районе шведской Кируны не меняют краткосрочного расклада: коммерческая добыча там начнется не ранее середины 2030-х годов, а мощностей по переработке руды в ЕС по-прежнему нет.

Европа оказалась в роли самого слабого игрока в борьбе за ресурсы и рынки. Попытки защитить свой внутренний рынок от китайских товаров посредством тарифов наталкиваются на полное отсутствие сырьевого суверенитета. В случае реализации жесткого сценария в октябре европейским политикам придется выбирать: либо отказаться от протекционистских мер и пустить китайский автопром на свой рынок, либо столкнуться с сырьевым эмбарго, которое парализует высокотехнологичные сектора промышленности по всему континенту.