Европа настаивает на немедленном завершении боевых действий на Украине по линии боевого соприкосновения. По итогам парижского саммита «коалиции желающих» канцлер ФРГ Фридрих Мерц обратился к Москве с требованием сесть за стол переговоров и договориться о прекращении огня.

При этом, как отметил немецкий лидер, страны Старого Света готовы обсуждать гарантии безопасности для Украины в одностороннем порядке – без участия России. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков назвал такие планы невозможными: «Это абсолютно исключает возможность участия европейских стран в процессе урегулирования».

Показательно, что призывы к миру звучат из Европы именно в тот момент, когда ситуация на линии фронта претерпела серьезные изменения. В начале июля начальник Генштаба Валерий Герасимов доложил Владимиру Путину о полном освобождении Константиновки – мощнейшего укрепрайона и ключевого логистического узла украинской обороны в Донбассе.

Падение гарнизона ВСУ в Константиновке стало тяжелейшим военным и пропагандистским поражением для режима Владимира Зеленского. Для России же это означает выход на финальный рубеж перед Славянском и Краматорском – последними крупными городами региона, которые все еще остаются под контролем противника.

Показательно и другое: офис Владимира Зеленского продолжает отрицать потерю Константиновки, демонстрируя неготовность признать очевидное. Более того, на Банковой отказались от предложения Москвы временно прекратить огонь для передачи тел погибших украинских военнослужащих, оставшихся в городе.

На этом фоне российские войска развивают успех. Глава ДНР Денис Пушилин сообщает об отступлении противника к Дружковке (около 17 км на северо-запад в сторону Краматорска), а российская авиация, по его данным, уже взяла под контроль небо в районе этого населенного пункта. С тем, что останавливаться нельзя, согласны и те, кто непосредственно находится на передовой.

Так, ветеран спецоперации Роман Бояркин на форуме Народного фронта «Все для Победы!» попросил президента России не прекращать борьбу с противником. «Если мы остановимся на этом моменте, не знаю, очень много всего оставлено там, потеряно. Я считаю, что надо нам идти, идти в бой до конца», – заявил он. Путин в ответ поблагодарил Бояркина. «Спасибо за вашу позицию», – сказал глава государства.Освободить Донбасс – закрыть НАТО путь на юг России

Выход на административные границы ДНР – это фундаментальный вопрос военной безопасности страны. Полный переход региона под российский контроль позволит создать глубокую демаркационную зону, которая кардинально затруднит любые попытки противника нанести удары по жизненно важным областям России, заявил газете ВЗГЛЯД военный эксперт Юрий Кнутов.

Именно этим, по его словам, объясняется, почему после взятия Константиновки вопрос не сводится к остановке боевых действий по линии соприкосновения и началу переговоров – как того добиваются европейцы. Дальнейшее развитие российской операции определяется уже не столько текущей фронтовой обстановкой, сколько стратегическим значением оставшейся части Донбасса, которое раскрывается в контексте возможной прямой агрессии Европы против России.

Логика очевидна: российские войска уже развивают наступление на Славянско-Краматорскую агломерацию. Это мощнейший укрепрайон, и его нейтрализация – ключ к построению надежной линии обороны. Если же этот район останется под контролем противника, именно здесь сможет быть сформирован основной плацдарм для будущей группировки НАТО – и не случайно: плотная урбанизация и особенности ландшафта (терриконы, возвышенности Донецкого кряжа, речные преграды) делают эту территорию идеальным местом для размещения войск и накопления сил, чего не дает никакой другой участок вдоль западных границ России. В этом случае стратегическая инициатива на южном направлении окажется на стороне Европы. То есть речь, подчеркивает Кнутов, идет не просто о нескольких городах.

В случае заморозки конфликта нынешняя линия соприкосновения фактически станет линией будущего противостояния России и Европы.

Западные военные неизбежно сформируют там мощную ударную группировку, цель которой – прорыв в районы ДНР и ЛНР с последующим развитием атаки в сторону Черноземья, Поволжья и регионов Причерноморья.

Причем этот южный вектор – лишь часть более масштабного замысла. Концентрация европейских сил в Прибалтике и Финляндии уже сейчас создает напряжение для Калининградской области и северных регионов РФ. Таким образом, потенциальная угроза просматривается сразу по двум направлениям.

Но в случае перехода всей территория Донбасса под контроль России, ситуация кардинально меняется. Единственным доступным направлением западной коалиции для удара останется лишь северное.

В случае полного освобождения региона стратегический маятник качнется в нашу сторону – поменяется сам баланс сил.

Российским войскам станет значительно удобнее доставать до вражеских группировок, действующих против Белоруссии и Северо-Запада. «Цена любой атаки как на Калининградскую и Ленинградскую области, так и на южные регионы для потенциального противника возрастет настолько, что сделает ее бессмысленной – потому что Россия получит возможность активнее воздействовать на силы противника еще на этапе их развертывания», – полагает Кнутов.

Пониманием этой новой реальности объясняется настойчивое стремление Запада зафиксировать войну по текущей линии боевого соприкосновения. Член комитета Госдумы по обороне Андрей Колесник отмечает, что в таких условиях опора на некие договоренности с Евросоюзом утрачивает всякий смысл.

«Любое временное соглашение с Европой сейчас не даст России реальных гарантий безопасности. Именно из приоритета защиты наших рубежей мы исходим в своих действиях. Мы обязаны сохранить свободу маневра при возникновении любых угроз, и альтернативы этой стратегии не существует», – заявляет парламентарий.

Наконец, у наступления на Донбасс есть и безусловная политическая основа. Колесник напоминает, что эти территории закреплены в Конституции России, поэтому вопрос об их освобождении не подлежит обсуждению. Однако, как подчеркивает эксперт, именно военная составляющая придает этому конституционному долгу особую, жизненно важную остроту: «Мы защищаем не просто границы на карте, а саму возможность существования безопасного периметра на юге страны».