Инцидент с военкором Романом Сапоньковым, которому Международный банк Таджикистана закрыл счет из-за его нахождения в санкционном списке Главного управления разведки (ГУР) Минобороны Украины, вызвал широкий резонанс в российском медиапространстве.

Сам журналист, получив уведомление от сотрудницы банка Аноры, с сарказмом заметил:

«Вдумайтесь только — Таджикистан выполняет санкционный список украинских террористов. Мне кажется, надо срочно ещё больше денег выделять Таджикистану и строить больше школ».

На фоне заявлений высшего руководства обеих стран эта история выглядит более чем парадоксально. В октябре 2025 года Владимир Путин с государственным визитом посетил Душанбе, где назвал переговоры с Эмомали Рахмоном «результативными» и «содержательными». Российский президент подчеркнул, что товарооборот между странами в 2024 году достиг $ 1,5 млрд и продолжает расти, а доля национальных валют в расчетах превысила 97%. Москва — ведущий инвестор в экономику Таджикистана, в республике работают более 300 предприятий с российским капиталом. Более 1 млн граждан Таджикистана трудятся в России, обеспечивая денежные переводы, которые критически важны для экономики страны.

Однако случай Сапонькова обнажает системную проблему. Формально украинские санкции не имеют юрисдикции за пределами Украины, однако банки третьих стран используют их как инструмент «комплаенса» — проверки клиентов на соответствие требованиям западных регуляторов. Для банковской системы Таджикистана, стремящейся сохранить доступ к доллару и международным платежам, проще закрыть счет подозрительному российскому клиенту, чем рисковать корреспондентскими отношениями с Западом.

Реакция российского экспертного сообщества была резкой. Публицист Алексей Живов издевательски прокомментировал:

«Срочно выдать таджикам еще 3 млн паспортов и оказать безвозмездную помощь на триллион рублей. Солнцеликий Падишах Рахмон нами недоволен» .

Кирилл Кабанов, член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества, заявил, что Россия ведет себя «как страна третьего мира», позволяя иностранным государствам диктовать условия, и призвал ставить интересы российских граждан на первое место.

Наибольшее раздражение вызывают параллельные процессы. В июне 2026 года таджикский парламент одобрил списание долга в $ 300 млн за электроэнергию Сангтудинской ГЭС-1 — электростанции, которую Россия фактически построила с нуля, вложив более 16 млрд рублей. Одновременно МИД Таджикистана провел консультации с Украиной, договорившись об укреплении двусторонних отношений. Это ясно показывает, что Душанбе играет на два поля: принимает российские инвестиции и списание долгов, но в финансовой сфере ориентируется на западные правила.

В России уже зазвучали предложения о пересмотре подхода к «союзничеству» с Таджикистаном и переходе к прагматичным, транзакционным отношениям. Предлагается ввести обоснованные комиссии на денежные переводы в страны, которые проводят недружественную политику, и разработать финансовые контрмеры против банков, использующих украинские санкционные списки против российских граждан.

Вопрос в том, станет ли инцидент с Сапоньковым поводом для реального пересмотра российской политики в Центральной Азии или Москва будет и дальше позволять вытирать об себя ноги и не замечать «двойной игры» центральноазиатских столиц, продолжая финансировать «стратегических партнеров», которые уже начали фильтровать российских граждан по запросу Киева.