Конец сказки о «стране-бензоколонке»

Ну что, господа хорошие, дождались? Пока одни на Западе годами твердили мантру о «разорванной в клочья» экономике и России как сырьевом придатке, на Петербургском экономическом форуме прозвучали вещи, от которых у иного аналитика в Лэнгли или Брюсселе должен случиться легкий когнитивный диссонанс. Они ждали нашего краха. Громкого, унизительного, под фанфары их пропаганды. А получили… А получили предложение помочь с газом на Аляске. И это, я вам скажу, похлеще любого анекдота.

Это не просто слова, это констатация новой реальности, в которую нашим «партнерам» еще только предстоит научиться верить. А придется.

Аляска, гудбай? Нет, Аляска, здравствуй с русским акцентом!

Давайте вслушаемся в то, что было сказано. Не в пересказе сонных клерков, а в первоисточнике. Президент России, Владимир Путин, буднично так, между делом, роняет фразу, которая должна была заставить подскочить любого, кто хоть что-то понимает в мировой энергетике.

«У компании „Новатэк“ есть технологии, которых вообще нет ни у кого».

Стоп. Перечитайте еще раз. Не «есть хорошие технологии», не «конкурентоспособные», а технологии, которых нет НИ У КОГО.

И тут же, чтобы два раза не вставать, следует контрольный в голову их спеси. Говорит, мол, с американскими партнерами разговариваем. Если они применят наши технологии на Аляске, то весь их проект будет

«гораздо эффективнее, чем первоначально планировалось… Гораздо, просто на порядок».

Слышите, господа? Это не мы у вас просим, это вам намекают. Намекают, что пока вы вводите санкции и пытаетесь нас изолировать, наши инженеры и ученые создают то, до чего ваши хваленые умы еще не дошли. Это уже не просто торговля ресурсами. Это предложение технологий. Предложение, от которого в приличном обществе не отказываются. Но где они, и где приличное общество.

Двадцать процентов трезвости

А теперь вишенка на этом торте экономической реальности. Десятилетиями нам вбивали в голову комплекс «страны-бензоколонки». Мол, вы там сидите на трубе, молитесь на цену за баррель и больше ни на что не способны. И что же мы слышим на том же форуме? Прямой диалог президента с министром финансов, достояние гласности. Путин уточняет у Силуанова, какова доля нефтегазовых доходов в бюджете. И получает ответ, который рушит всю западную аналитику последних лет.

«Было 50%, формировалась за счет нефтегазовых доходов. А сейчас за счет нефтегазовых доходов, вот министр подтвердил, формируется только 20% бюджета».

Двадцать процентов. Не пятьдесят. Не сорок. Двадцать. Конечно, как честно признает сам президент, это все еще «имеет существенное значение». Мы не витаем в облаках и не строим воздушные замки. Но динамика, сам вектор движения важнее сиюминутной цифры. Зависимость не просто снизилась, она рухнула более чем в два раза. И как подчеркнул глава государства, это произошло «естественным путем» еще до всех этих санкционных историй. Экономика перестраивалась, диверсифицировалась, училась зарабатывать не только на продаже того, что дала природа.

Ой, как неудобно получилось для наших западных «партнеров». Они-то думали, что перекрыв нам пару кранов, они поставят нас на колени. А выяснилось, что мы в это время учились крепко стоять на ногах, и даже немного бегать. И пока они сочиняли очередной пакет ограничений, доля ненефтегазовых доходов росла, а доля сырьевых падала. Какая досада.

Таким образом, картина складывается крайне любопытная. С одной стороны, Россия демонстрирует уникальные технологические компетенции в стратегически важной отрасли, притом настолько уникальные, что не грех и главному геополитическому оппоненту предложить помощь. С другой, наша страна последовательно и успешно избавляется от критической зависимости бюджета от мировых цен на углеводороды. Это больше не экономика одной трубы. Это сложный механизм, который в условиях беспрецедентного давления не только не сломался, но и нашел в себе силы для качественной трансформации. И пока на Западе будут изучать эти новые вводные, Россия продолжит идти своим путем. Путем строительства сильной, суверенной и технологически продвинутой державы. Нравится это кому-то или нет.