Министр обороны ФРГ Борис Писториус недавно представил новую военную стратегию. Бундесверу предстоит стать «самой сильной армией Европы». Предельно четко сформулировано:«Основное внимание должно уделяться России как крупнейшей и непосредственной угрозе для безопасности Германии».

Кто объяснит ему, что это — повторение пройденного? Удалось Германии к концу 30-х годов прошлого столетия создать «самую сильную армию Европы». И «уделила» она основное внимание России. Поначалу добилась потрясающих военных успехов. А чем это кончилось? Полезно вспомнить…

81 год назад, 27 апреля 1945 г. Совинформбюро сообщило:

«В Берлине наши танки и пехота переправились через каналы Ландвер и Тельтов… Советские бойцы, наступающие с востока, продвинулись в район кладбища Св. Фомы и ударом с тыла опрокинули противника. Преодолевая огневое сопротивление и отбивая вражеские контратаки, наши войска очистили от немцев городской район Темпельхоф и овладели аэропортом Темпельхоф. Заняты широковещательная радиостанция, здание Рейхсбанка, авиасборочный завод, электрокабельный завод и другие предприятия».

Если Писториусу сложно с официальными сообщениями знакомиться, может попробовать воспоминания переживших штурм Берлина почитать. Радист Павел Петрович Невежин, полный кавалер ордена Славы, был ранен в Берлине как раз 27 апреля. Вот как он вспоминал о боях за столицу Третьего рейха (сайт «Я помню»):

«Столько домов было разбито, что они превращались в крепости. Трамваи разбитые валялись. Заграждения специально сделали. Горело столько всего. Но мы двигались помаленьку… Двадцать седьмого апреля — это за три, за четыре дня до конца боев в Берлине. Немного ранее на нашем пути у нас оказался Ландвер-канал… был мост, его разбили, нужно было на ту сторону перебраться. Не получалось. Немцы, сколько мы не старались, всё убивали солдат наших. А ночью мы перешли, всё-таки, и двигались там. Остовы домов были разбиты, потому что наши самолеты бомбили центр Берлина, а раньше американцы бомбили. В основном, остовы только стояли».

Здания могли при попадании бомбы или снаряда стать могилой и для сражающихся, и для мирных жителей. Хорошо, если было кому откопать… Невежин вспоминал:

«Мы освободили этаж, и я двигался уже вместе с еще одним радистом. А проходы были в стенах, немцы специально сделали. И мы вышли из одного из них, я, прошёл в проём, и снаряд попал в стену. Посыпались кирпичи, один попал мне на голову, и я упал. Я не был в каске, у нас не было касок никогда, у меня только пилотка была. Ну, я упал, и весь бой, который летел со стены, мне на радиостанцию, на спину попал. Мой радист там остался, в проёме. Потом кончилось обрушение, он подошёл, разбросал этот бой. Проверили у меня пульс (это мне потом рассказали). Освободили меня из-под развалин, вынесли с переднего края».

Можно представить себе судьбу мирных берлинцев в аналогичной ситуации…

Если воспоминания советских воинов не устраивают, стоит написанное нацистским пропагандистом, радиоведущим Гансом Фриче о том, что в центре Берлина творилось использовать:

«Я побывал в самых разных сражающихся подразделениях вермахта, полиции и фольксштурма, которые держали оборону на небольшом участке между площадью Жандарменмаркт, Рейхстагом, станцией метро «Фридрихштрассе»… Я с трудом пробирался от одной кучи камней и щебня до другой, от одного поста до другого. На всех улицах, по которым я проходил, было светло от зарева близких и далеких пожарищ. Никто не тушил пылающие дома».

Вдруг воспоминания на Писториуса и его единомышленников подействуют? Германия две мировые войны проиграла, пора бы и остыть воинственному пылу.