Западная Европа несколько сот лет существовала на том, что:

— получала от колоний сырье и колониальные товары по заниженным ценам, и
— продавала в колонии свои товары высокого передела по ценам, значительно превосходящим те, по которым она расплачивалась с колониями.

Эта система поддерживалась двумя факторами:

1. Силовое превосходство Запада над колониями, обусловленное прежде всего технологическим превосходством.

2. Превосходство в номенклатуре и качестве промышленных товаров Запада, также обусловленное технологическим превосходством.

В ХХ веке колониальная система как бы рухнула. Прежде всего потому, что метрополии были вынуждены содержать в колониях свой аппарат управления и вооруженные силы, что обходилось слишком дорого, но вместо неё была установлена система неоколониализма, в которой бывшие колонии стали формально независимыми.

Тем не менее модель неравновесного обмена продолжала функционировать, только к двум упомянутым факторам добавился третий: за счет разницы в ценах на сырье и товары поддерживался дефицит торгового баланса бывших колоний. Таким же образом Запад работал со всеми «сырьевыми придатками». Сырьевые страны вынуждены были на его покрытие брать кредиты тем самым ставя свою экономику, а с ней и политику под контроль Запада.

В конце ХХ века странам Запада пришла в голову умная мысль: а давайте мы и производство передадим туда, где стоимость рабочей силы низкая. Мы же увеличим свои прибыли!

И перенесли. Ожидаемо, через относительно короткий по историческим меркам промежуток времени фактор 2- превосходство Запада в номенклатуре и качестве товаров высокого передела — растворился, как чайная ложка сахара в стакане с кипятком.

В результате через столь же относительно короткий промежуток времени дефицит торгового баланса развернулся в обратную сторону: в пользу производителей товаров и поставщиков сырья.

После чего производители основной массы товаров и поставщики сырья стали задаваться вопросом: а какого черта тут эти у нас командуют?

Японцев и южных корейцев ещё удавалось прижать фактором 1 — военным превосходством, причем в конце ХХ века он стал звучать совсем по другому. Страшила «рыпнешься, задавлю!» Перестала применяться. Вместо неё появилась другая — «вон, гляди, какой жуткий враг поблизости! Я тебя от него буду защищать!».

С Китаем это уже не получилось по двум причинам: субъективной — недооценка КНР и ее потенциала («ну кто такие китайцы, это же кули, что они могут?») и объективной — масштаб и скорость индустриализации КНР оказались совершенно беспрецедентными.

А тут еще военный фактор оказался под сомнением после длинной цепочки очевидных провалов Запада, которые показали, что бывшие колонизаторы даже бармалеев в тапках не могут победить.

Поэтому поставщики товаров и сырья вдруг стали строптивыми и не хотят уже больше соблюдать «порядок, основанный на правилах», по которым их можно грабить за счет неравноценного обмена.

Самые крупные из них стали претендовать на равную роль в мире с Западом, что привело Запад в состояние стойкого неприятия и непонимания того, что происходит.

Особенно сильное озлобление вызвала Россия, потому что «вы же проиграли холодную войну».

На этом этапе макроэкономика заканчивается и начинается уже геополитика.

Израильские солдаты позируют в нижнем белье палестинских женщин