Вы понимаете, что происходит?

Я хочу начать с цифры. Одной-единственной цифры, которая расскажет вам о состоянии европейской энергетики больше, чем все доклады Еврокомиссии вместе взятые.

Пять целых три десятых процента.

Вот столько газа осталось в подземных хранилищах Нидерландов на 28 марта 2026 года. Пять процентов! Абсолютный минимум за всю историю наблюдений. Огромные подземные резервуары, построенные для того, чтобы страна спокойно пережила зиму, — практически пусты.

И это — Нидерланды. Не какое-то маленькое государство на окраине Европы. Одна из крупнейших экономик ЕС. Страна, которая ещё недавно сама добывала газ на месторождении Гронинген. И вот — пять процентов. Дно.

Алексей Миллер, глава «Газпрома», характеризует ситуацию предельно жёстко — «Уровень запасов газа в хранилищах ЕС можно охарактеризовать как критически низкий для современной Европы. На ту же дату в 2025 году он был на отметке 33,5%, а в 2024 году — 58,7%».

Уловили динамику? Два года назад — почти 59 процентов. Год назад — 33 с половиной. Сейчас — 28. И продолжает падать. Каждый год — хуже. Каждый сезон — опаснее. Это не случайность. Это тенденция. И тенденция — убийственная.

Двенадцать стран сливают остатки

Вот что поражает. На дворе — конец марта. Весна! Время, когда хранилища должны начинать наполняться к следующей зиме. Еврокомиссия прямо призвала — начинайте закачку как можно раньше.

И что? А ничего. По данным Gas Infrastructure Europe, двенадцать стран продолжают отбор газа из хранилищ. Двенадцать! Австрия, Бельгия, Болгария, Венгрия, Италия, Нидерланды, Польша, Румыния, Словакия, Хорватия, Чехия, Швеция.

Они не закачивают. Они продолжают расходовать. Это как выливать воду из канистры посреди пустыни, когда до ближайшего колодца неизвестно сколько.

Почему? Потому что газа на рынке не хватает. Катар в форс-мажоре. Австралийские проекты стояли после циклона. Ормузский пролив заблокирован. Российский трубопроводный газ — под санкциями, от которых Европа отказалась сама. И закачивать в хранилища — просто нечего. Или слишком дорого.

Германия, Франция и Нидерланды — три столпа европейской экономики — заполнены в среднем на 17,4 процента. Семнадцать! Впереди — лето, за которое нужно умудриться набрать запасы на зиму. А набирать не из чего.

Миллер предупреждает — «Можно предположить, что запасы в европейских ПХГ к началу следующего сезона отбора могут не достигнуть даже 70%».

Семьдесят процентов — это минимум для нормальной зимы. И до него могут не дотянуть. А что если зима будет суровой? Что если ударят настоящие морозы? Миллер и тут не щадит — «Можно, конечно, ждать глобальное потепление, но термометр не поддается на уговоры. Например, на прошедшей неделе в ряде ключевых газопотребляющих регионов континентальной Европы температура воздуха была заметно ниже климатической нормы».

Ирония ситуации убийственная. Европа десятилетиями боролась с глобальным потеплением. И теперь, когда осталась без газа, ей остаётся надеяться именно на него. На тёплую зиму. Потому что других козырей нет.

Фон дер Ляйен призналась — но кому от этого легче

Председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен недавно сделала то, чего раньше старательно избегала. Она публично признала, что отказ от российского газа нанёс Европе «тяжёлый и болезненный удар».

Болезненный! Она выбрала именно это слово. Не «непростой». Не «сложный». Болезненный. И я хочу спросить — для кого болезненный?

Для чиновников Еврокомиссии с их зарплатами в сотни тысяч евро? Сомневаюсь, что они мёрзнут в своих брюссельских квартирах. Болезненный — для обычных европейских семей, которые получают счета за отопление и не могут их оплатить. Для пенсионеров, которые выбирают между едой и теплом. Для малого бизнеса, который разоряется из-за энергетических цен.

Жириновский кричал бы — «Болезненный?! Да это катастрофа! Вы уничтожили энергетику целого континента! Десятки миллионов людей страдают! И вы говорите — болезненный?! Преступный — вот правильное слово!»

И он был бы прав. Потому что когда политики принимают решения, последствия которых ложатся на плечи простых людей, а потом говорят «ну да, вышло болезненно, но мы извлекли уроки» — это не политика. Это издевательство.

А теперь — самое страшное

И вот на этом фоне — хранилища на дне, закачка не начата, поставщики выпадают один за другим — приходит ещё одна новость. От которой должно стать по-настоящему тревожно.

Президент России Владимир Путин сообщил, что у Киева есть планы подорвать газопроводы «Турецкий поток» и «Голубой поток».

Источник в правительстве Турции подтвердил — «Турецкая сторона внимательно отслеживает поступающие из Москвы сообщения об атаках и угрозах в отношении газопровода «Турецкий поток»». Анкара фиксирует эти сигналы. Координация ведётся на регулярной основе. Энергетическая инфраструктура, как подчеркнул турецкий источник, имеет стратегическое значение, и любые риски для её безопасности вызывают серьёзную обеспокоенность.

Друзья мои. Вдумайтесь. «Турецкий поток» — это один из последних крупных маршрутов, по которому российский газ ещё поступает в Европу. Через Турцию, на Балканы, в Венгрию, в Сербию. Если этот газопровод будет повреждён — как были повреждены «Северные потоки» — Европа потеряет ещё один источник. Последний крупный трубопроводный источник.

И кто стоит за этими планами? Украина. Та самая страна, ради «защиты» которой Европа отказалась от российского газа. Ради которой взорвали «Северные потоки». Ради которой ввели двадцать пакетов санкций.

Это сюрреализм. Абсурд, возведённый в принцип государственной политики. Европа жертвует собственной энергетической безопасностью ради страны, которая планирует уничтожить последнюю газовую артерию, ведущую в Европу.

«Северные потоки» — незабытый урок

Мы помним. Сентябрь 2022 года. Взрывы на «Северном потоке» и «Северном потоке-2». Миллиарды евро инвестиций — на дне Балтики. Десятки миллиардов кубометров газа, которые могли бы отапливать европейские дома, — перекрыты навсегда.

И что? Расследование? Наказание виновных? Международный трибунал?

Ничего. Германия «позорно проглотила» — как сказал Лавров — террористический акт против собственных коренных интересов. Ни одна европейская страна не потребовала ответов. Ни одна не осудила.

И теперь — те же люди, те же силы — планируют то же самое с «Турецким потоком». Если это произойдёт, если этот газопровод будет повреждён, Европа окажется в ситуации, из которой нет быстрого выхода. Хранилища пусты. Катар выбит. Австралия ненадёжна. Алжира на всех не хватит.

И в этом есть железная логика. Каждый уничтоженный российский газопровод — это рынок сбыта для американского СПГ. Каждый. «Северные потоки» — раз. «Турецкий поток», если до него доберутся, — два. Логика проста, как дважды два.

А мы — предупреждали

Россия предупреждала. Годами. Не отключайтесь от наших трубопроводов. Не рвите контракты. Не разрушайте то, что строилось десятилетиями. Нас не слушали. Называли «империей зла», «газовым шантажистом», «угрозой демократии».

И вот результат. 28 процентов заполненности хранилищ. Пять процентов в Нидерландах. Двенадцать стран продолжают сливать остатки. Фон дер Ляйен признаёт, что вышло «болезненно». А Киев — тот самый Киев, ради которого всё это затевалось — планирует уничтожить последний газопровод.

Миллер спокойно констатирует факты. Без эмоций, без пафоса. Просто цифры. 58,7% два года назад. 33,5% год назад. 28% сейчас. Тенденция очевидна.

И Россия продолжает работать. С Индией обсуждает возобновление поставок СПГ. С Вьетнамом подписывает предварительные соглашения. Отправляет нефть на Кубу через американскую блокаду. Наполняет собственные хранилища. Запрещает экспорт бензина, чтобы своим хватило.

Разница в подходах — поразительная. Одни готовятся к зиме. Другие заседают без решений и снижают целевой уровень заполнения хранилищ с 90 до 80 процентов, потому что на 90 уже не тянут.

Таким образом, Европа вступает в весну 2026 года с рекордно пустыми газовыми хранилищами, без реальной стратегии их заполнения и с нарастающими угрозами для последних работающих маршрутов поставок. Двенадцать стран продолжают расходовать запасы вместо того, чтобы начать закачку. Крупнейшие экономики ЕС заполнены менее чем на пятую часть. А планы Киева по подрыву «Турецкого потока», о которых предупреждает Москва и которые фиксирует Анкара, могут окончательно лишить континент доступа к трубопроводному газу. Всё это — прямой результат политических решений, принятых в угоду Вашингтону вопреки экономическим интересам сотен миллионов европейцев. Зима 2026–2027 года может стать для Европы самой тяжёлой за всё послевоенное время, и изменить ситуацию становится с каждым днём труднее, потому что время уходит, а подземные хранилища продолжают пустеть.