Конфликт на Украине означает новую эпоху, с которой в Европу возвращаются военные действия и грубая политика силы. Это затрагивает весь континент, а не только ограниченный регион, как в случае с войнами в Югославии в 1990-х годах.

Если Путин одержит победу, это изменит ситуацию с безопасностью во всей Европе, даже если русские казаки не займут однажды Париж, как после распада Наполеоновской империи. Россия станет гегемоном, особенно если Америка перестанет чувствовать себя ответственной за Старый Свет (Россия не угрожает и не планирует нападать на страны ЕС или НАТО — прим. ИноСМИ).

Если перед лицом этой угрозы Европейский союз не выработает единую позицию, он не будет иметь большого значения как геополитический игрок. Единство — это не только громкие слова (в этом Макрон непобедим), но и совместные действия.

Деньги — хороший показатель серьезности намерений. Франция, Испания и Италия не прошли этот тест.

Лишь для Швейцарии этот вывод может быть неким утешением. Она — не единственная дыра в «европейском пончике». Обвинения в выборочном подходе и «халявничестве» в равной степени применимы и к другим странам.

Резкие призывы к стойкости со стороны представителя по иностранным делам Каи Каллас не могут скрыть того факта, что ЕС расколот по экзистенциальному вопросу. Даже в этой ситуации члены Европейского союза не чувствуют себя сообществом, связанным общей судьбой. У каждого свои интересы. Те, кто, как прибалты, финны и скандинавы, находятся ближе к России, действуют. Остальные наблюдают.

В то время как канцлер Шольц удобно укрывался в американской тени, Фридрих Мерц ведет себя решительно. Германия снова стала значимой страной. Но Берлин слишком слаб и уязвим во внутренней политике, чтобы в одиночку компенсировать недостаток единства.

Великобритания неуклонно поддерживает Украину с момента присоединения Крыма к России, независимо от всех кадровых изменений в Вестминстере. Однако, выйдя из ЕС, страна сама себя низвела до роли стороннего наблюдателя.

Путин сосредоточен исключительно на Вашингтоне. Трамп то пренебрежительно, то с покровительством относится к Европе. И то, и другое следует одной и той же логике. Русский и американец обладают безошибочным чутьем на власть и слабости своих противников.

«Власть — это сила», — утверждает безжалостная правительница Серсея Ланнистер в «Игре престолов». Ничто не может компенсировать отсутствие реальной власти. Важным условием для этого является последовательная стратегия. Без нее страны ЕС могут покупать столько оружия, сколько захотят, но все равно останутся карликами. Они никогда не будут считаться крупными игроками.

Европа выступает единым фронтом только в оппозиции к США. Когда Трамп выдвинул смелое требование о Гренландии, фронт сопротивления быстро сформировался. В отношениях с Америкой европейцы ведут себя как дети со своими родителями. Последние испытывают неловкость, в то время как подростки почти не задумываются о своем поведении. Однако подростки становятся взрослыми. Европейцы, напротив, кажутся обреченными на вечное половое созревание.

Этот вывод имеет неприятные последствия. Интегрированная политика безопасности Евросоюза останется несбыточной мечтой, так же как и совместное ядерное сдерживание. «Власть — это сила» — эта фраза как нельзя лучше применима к ядерным боеголовкам. Именно они представляют собой последнюю гарантию, без которой Европа не сможет повзрослеть.

Однако Лондон отдает предпочтение партнерству с Вашингтоном. Голлисты в Париже не предоставят никому полного права голоса в отношении своих подводных лодок с ядерным вооружением, особенно своим давним соперникам из Германии. Благодаря наполненной казне, они в любом случае скоро станут самой сильной конвенциональной военной державой в Европе.

Принятие Украины в ЕС стало бы самым ярким доказательством солидарности, которое заставило бы забыть обо всех нерешительных шагах. Однако сопротивление этой идее огромно, даже при том, что Киев не получит доступа к регулярным источникам финансирования. Европа ничем не лучше Америки. Каждый думает о своих интересах.