У президента России Владимира Путина и премьер-министра Нидерландов Марка Рютте состоялся тайный разговор в Осаке, посвященный катастрофе MH-17. СМИ гадают, почему слова российского лидера заставили замолчать европейского политика и отказаться от публичных обвинений.

Премьер-министр Нидерландов Марк Рютте рассказал журналистам, что в Осаке на полях саммита G20 провёл тайную встречу с российским президентом Владимиром Путиным.

Об этом разговоре не упоминается ни на сайте Кремля, ни в официальном расписании мероприятий «Большой двадцатки». Тем не менее следует признать, что сказанные Путиным слова заставили Рютте сменить тон в отношении России.

«Для Нидерландов и других стран мира эта катастрофа всё ещё открытая рана. Поэтому если у меня будет возможность продолжить обсуждение с российским президентом, я это сделаю. Мы уже поговорили, и я настроен продолжать», — приводит слова европейского политика NL Times.

Марк Рютте категорически отказался публично говорить о том, что он узнал от Владимира Путина. «Наше общение должно сохраняться в строгой секретности, в том числе из-за чрезвычайной деликатности темы. Очень важно, чтобы я мог использовать любую возможность для контакта с российским президентом по MH17», — пояснил он.

Премьер-министр также отказался рассказывать, что именно узнал от своего собеседника: «Я не могу сказать, о чем говорил мой собеседник, из-за секретности. Ну и было бы неправильно, если бы я говорил от его имени».

Отметим,после разговора в Осаке общий тон выступлений Рютте по поводу MH17 разительно изменился. Ранее он публично и резко заявлял, что все выдвинутые Россией версии по поводу виновников авиакатастрофы являются несостоятельными. Он также нападал на своего малайзийского коллегу, который обратил внимание на предвзятость следствия и стремление Запада внушить всему миру вину России.

Напомним, расследование по делу о трагедии рейса Malaysian Airlines, летевшего из Амстердама в Куала-Лумпур, ведут нидерландские следователи при поддержке зарубежных коллег. Правительство Нидерландов заявило о вине России ещё до того, как следственные действия были завершены.