8 февраля 2004 года 19-летний Герман Галдецкий предотвратил преступление — спас девушку от изнасилования в отделении милиции в московском метро. С этой отправной точки началось расследование, которое вел не следователь или детектив, а студент Московского института электроники и математики (МИЭМ). Почти за два месяца Герман собрал показания нескольких пострадавших девушек, у которых сотрудники милиции забрали документы в метро, а потом отвели в отделение и поставили перед выбором: «Либо едем на квартиру с моим другом, либо в другое отделение к десятку милиционеров, кому расскажешь — убьем». Германа самого пытались убить: на Ярославском вокзале группа неизвестных стреляла ему в голову и ногу. Перенеся две операции, Галдецкий не мог говорить и шевелить правой половиной тела, всему пришлось учиться заново, проходить курсы реабилитации. Герман остался инвалидом.

Сейчас Галдецкому уже 34 года, и он занимается правозащитой. Герман рассказал «МБХ медиа» о своей жизни тогда и сейчас и об уголовном деле, которое так и не довели до конца.

— Я учился прикладной математике в МИЭМ. Жил в маленьком городке Фрязино, а мой друг Дима Дальский — москвич, жил на Ярославском шоссе. Мы всегда проводили время вместе. 8 февраля 2004 года мы с Димой гуляли, на «Пушкинской» увидели девушку, милиционеры забрали у нее паспорт и повели в ОВД. А раньше примерно 30% отделений в метро были за стеклами, а все остальные — бункера. В метро позвонить с мобильного было невозможно. Я пошел разбираться, а Дима отказался, сказал, что не участвует, стоял очень далеко, на шухере. Я вышел из метро и позвонил в дежурку УСБ (Управление собственной безопасности. — «МБХ медиа»), у меня были сохранены все номера, рассказал все, что увидел, и предупредил, что, если не перезвоню через пять минут, высылайте наряд на метро «Пушкинская». Я спустился, постучал в закрытый бункер: «Вам чего?» — «Отпустите девушку», — «Иди отсюда», — «Я уйду, но УСБ уже выехало». А милиционеры страшно боятся УСБ. Сразу же отпустили. Девочка, Оля — рев, слезы градом. А я ж не психолог, а математик, как понять, что делать? В двух шагах от «Пушкинской» «Макдональдс», предложил Оле поесть, она сразу согласилась. Из бедной семьи, видно, в «Макдональдс» только по праздникам, так сказать. Поела и рассказала, так и так, сексуальные домогательства, угрозы. Отличные профессионалы эти милиционеры. Это даже не майоры, не подполковники — шестерки. Отличные профессионалы. Ломали психику и делали, что хотели. Оле было 18 лет.

— Что вы делали потом?

— Написал заявление прокурору, верхушке, милиционеров откосили, потом подал главному прокурору. Выяснилось, что это не единственный случай, так я начал свое собственное расследование.

— По какой схеме происходили изнасилования?

— Милиционеры выбирали жертв в толпе. Обычно это были малолетки в бедной одежде. Но был случай, когда милиционер забрал документы у 40-летней женщины, отвел в отделение и кинул ее на стол, а та вмазала ему по лицу, забрала документы и ушла. У жертв было два варианта: не сопротивляться и молчать либо сопротивляться и получить срок. Например, на «Тургеневской» увели двух девочек, они начали вырываться и кусаться, тогда на них надели наручники, одна как дала милиционеру по яйцам, тот из ярости раздробил ей руку дубинкой. Обе девушки в итоге получили по три года условно за нападение на милиционеров. Максимум могла грохнуться карьера или сотрудника отстраняли, и то если был резонанс. Вместе с Олей я нашел шесть девочек. У них у всех после того, что с ними сделали, было испуганное лицо, поломанная психика.