Чудовищная трагедия в Кемерове породила волну проклятий, адресованных системе, власти и персонально Владимиру Путину. Дескать, при нём за 18 лет сложилось такое положение вещей, при котором от любого контроля, в том числе и противопожарного, можно откупиться взяткой. В продвижении такого подхода и соответствующих выводов усердствуют граждане либеральных и, условно говоря, коммунистических взглядов.

Конечно, обвинения в адрес действующего президента, мягко говоря, не совсем справедливы, поскольку если мы вспомним 90-е годы прошлого века и попробуем из них прочертить линию в сегодняшний день, как будто Борис Ельцин никуда не уходил, а команда реформаторов до сих пор проводит со страной смертоносные эксперименты, то станет ясно, что в этом случае огнём, разрухой, голодом, нищетой были бы охвачены все российские регионы, а смерть собирала бы, как и тогда, миллионную жатву.

Именно при Путине Россию, которую он принял в виде расползавшегося лоскутного одеяла, пространства, в котором безраздельно властвовал криминальный хаос, беззастенчиво растаскивались активы, созданные трудом миллионов ещё в СССР, закрывались промышленные предприятия, переставали существовать целые отрасли, удалось вернуть в управляемое состояние. Восстановить контроль над регионами, производством, а постепенно и строительством. При Ельцине загибалось всё: наука, экономика, медицина, образование. Социалка съехала в ноль. Как следствие, «на земле», где система управления уже почти не работала, заработали в полную силу механизмы дикого капитализма, который в период первоначального накопления капитала взялся повсеместно ставить убогие ларьки, торговавшие всем чем могли, но главным образом алкоголем.

На смену ларькам пришли не менее уродливые, но уже куда более основательные, построенные вопреки всем архитектурным правилам пластиковые пеналы в два-три, а то и в четыре этажа, обшитые дешёвым сайдингом и пытавшиеся изображать степенность и благопристойность.

Следующий этап капиталистического взросления — это гигантские торговые центры, мода на которые была заимствована на «благословенном Западе». Прожив в Европе 15 лет и объездив весь западный мир вдоль и поперёк, я могу утверждать, что ТЦ в Кемерове — это точная копия аналогичных павильонов, уже несколько десятилетий как выполняющих роль основных торговых точек в крупных европейских, а тем более в американских городах.

Проблема, надо полагать, вовсе не в них. Как раз гигантские павильоны с большим количеством магазинов и развлекательных заведений — это вполне удобно и куда более цивилизованно, чем обшарпанные киоски, торгующие палёной водкой.

Проблема в том, что родовые пятна советского (и даже не советского, а традиционного чиновного) бездушия, помноженные на дикий капитализм, продолжают оставаться фактором, в значительной мере определяющим систему вещей.

Откаты, взятки, заносы, возможность убедить госслужащего закрыть глаза на очевидные проблемы за деньги — этого стало, наверно, существенно меньше с ельцинских времён, но коррупция, не считавшая тогда необходимым себя маскировать и действовавшая нагло, у всех на виду, сейчас перешла на нелегальное положение и активно действует в режиме масштабного подполья. Эта параллельная и эффективная система управления (своего рода адат) оказалась плохо искореняемой в силу того, что общество, чьё существование базируется на идее извлечения дохода, само воспроизводит самые циничные формы взаимоотношений между чиновником и бизнесом.

Мы ушли бесконечно далеко от ельцинского беспредела, который чуть не погубил страну и обошёлся нашему народу в миллионы жизней, но заложенная в тот период система холодного, циничного капитализма, хотя и обрела внешнюю респектабельность, избавившись от малиновых пиджаков и рыжья, украшавшего пальцы и шеи, осталась, по сути, неизменной.

Сегодня в соцсетях охотно цитируют Томаса Джозефа Даннинга, написавшего когда-то, что «нет такого преступления, на которое не рискнул бы пойти капитал» ради 300% прибыли.

Действительно, некритично заимствованная в 90-х система ценностей, замкнувшая горизонт желаний на потреблении и заработке ради них, совсем не совпадает с глубинными национальными идеалами, которые восходят к ценностям сугубо христианским — таким как помощь слабому, защита немощного, любовь, солидарность, бережное отношение к человеку.

И повышение контроля в таких сферах, как пожарная безопасность, конечно же, станет после кемеровского ужаса очень важным приобретением нашего общества, обучающегося жить по неукоснительным правилам, однако, мне кажется, не решит проблемы в целом. Первая часть послания Путина Федеральному собранию была посвящена, в том числе, и важнейшим социальным обязательствам государства: медицине, образованию, увеличению продолжительности жизни, повышению благосостояния граждан. Осознанный, декларируемый отказ продолжать движение в либеральной парадигме, полагаясь на законы рынка, которые всё отрегулируют — конкуренцию, доход как меру вещей — только и может поправить дело.

Владимир Путин как-то рассказывал о том, как в одной из спецслужб набранные заново на место уволенных сотрудники одного из отделов неизбежно оказывались вовлечены в коррупцию. То есть избежать соприкосновения с системой и взаимодействия с ней чиновники, занимающие определённые позиции, просто не в состоянии. Именно поэтому систему надо менять — и кемеровская трагедия вопиет об этом. У нас для этого есть время, возможности и нестерпимое желание.

Андрей Бабицкий