Вице-премьер России Дмитрий Рогозин в интервью РИА Новости рассказал об особом эффекте успешных действий российских ВКС в Сирии — о резком росте контрактов на закупку российских средств поражения и боевых систем, проблемных точках, выявленных в ходе боевой операции в Сирии, перспективах продвижения на мировой рынок самолета МС-21 и его новейших модификациях, создании ударных беспилотных систем и сокращении отставания России в их производстве от США и Израиля, пуске новых ракет с российских космодромов и многом другом. Беседовала Мария Зуева.

— Дмитрий Олегович, хочу начать с государственной программы вооружения на 2018-2025 годы. Не могу не спросить про финансовую составляющую: каковы финансовые параметры новой программы?

— Могу сказать, что Министерство обороны Российской Федерации внесло проект государственной программы вооружения на 2018-2025 годы, сумма там указана. Пока я, естественно, называть ее не буду, потому что она требует еще обсуждения у председателя правительства Российской Федерации Дмитрия Медведева. Но могу сказать только одно: эксперты коллегии военно-промышленной комиссии тщательно изучат все предложения Министерства обороны по расходам на оснащение видов и родов Вооруженных сил, увязав их показатели с задачей ритмичной работы военной промышленности. В этой связи работа над ГПВ (государственная программа вооружения. — Прим. ред.) теперь будет продолжена на площадке военно-промышленной комиссии.

— В какие сроки она будет продолжена?

— Она будет продолжена до сентября месяца с учетом всех контрактов, которые следуют из заданий госпрограммы вооружения. Они долгосрочные, потому и необходим программно-целевой метод планирования, который также имеет горизонт в пять-семь лет. Скажем, подводная лодка строится несколько лет. Естественно, и контракт заключается на весь период создания этого очень сложного объекта. Поэтому мы не можем жить, не видя завтрашний день, послезавтрашний день, а иногда приходится смотреть и на десятилетия вперед. Такая же ситуация была и с программой вооружения 2011-2020 годов, когда согласовывались до самого последнего момента все ценовые параметры. Это нормально, потому что заставляет и промышленность, и государственных заказчиков, главным из которых по объемам заказов является Министерство обороны, доказывать правильность этих решений. Поэтому мы находимся до сих пор в процессе, который, с моей точки зрения, должен завершиться в сентябре этого года, когда на заседании военно-промышленной комиссии под руководством президента Российской Федерации Владимира Путина будут уже обозначены все финансовые параметры, которые одновременно будут согласованы с процессом формирования бюджета на 2018-й и последующие 2019-2020 годы. Поэтому здесь нет какой-то особой военной тайны, но есть серьезная дискуссия, и она абсолютно оправдана и имеет право на жизнь с точки зрения того, что деньги надо беречь. И если каждый рубль мы вкладываем в оборону и безопасность, то надо понимать, что это действительно крайне необходимо — что все эти расходы оправданы государством с учетом геополитической ситуации и возможностей экономики страны.

— Очень интересны такие точечные вопросы, как, например, следующий: войдет ли в эту новую госпрограмму перспективный эсминец проекта 23560 «Лидер», подводные лодки новых проектов «Калина» и «Хаски», универсальный вертолетоносец, авианосец — что-нибудь из этого?

— Проекты в техническом их исполнении существуют по всем этим вашим вопросам. Мы настолько раскрутили сейчас военное кораблестроение, что оно способно их создать даже на уже существующих, я не говорю сейчас про перспективные верфи — такие, как, скажем, верфь «Звезда» на Дальнем Востоке, где строится и тяжелый стапель, и уже начинаются работы по сухому доку, рекордному по своим параметрам для нашей страны. Тем не менее даже на существующих мощностях это все можно создать. Но говорить о том, какие конкретные задачи будут включены в программу вооружения, пока рано, потому что, еще раз говорю, программа поступила только в конце мая. Она находится в коллегии военно-промышленной комиссии, и теперь задача каждого члена коллегии, которые являются выдающимися экспертами по техническому оснащению конкретных видов и родов Вооруженных сил, — проанализировать особенности всех проектов. Но, конечно, главный акцент, который мы делаем сегодня по Военно-морскому флоту, это «мускулистые» корабли, обладающие возможностью носить огромное количество вооружений. То есть наш условный корвет меньшего водоизмещения должен быть по мощи равен условному крейсеру, который находится на вооружении в западных ВМС.

— Что касается ядерного оружейного комплекса, позволяет ли нынешний научно-технологический потенциал в этой области адекватно отвечать на новые вызовы, по вашему мнению?

— По моему мнению, в том, что касается ядерных силовых установок, полный порядок. «Росатом» создал всю номенклатуру атомных реакторов, и мы на питерском «Киров-Энергомаше» имеем сегодня восстановленное производство турбин, которое позволяет создавать силовые машины как для гражданских, так и для военных судов и кораблей — начиная от атомных ледоколов и заканчивая тяжелыми крейсерами. Вопрос только в одном — в позиции Министерства обороны. Оно главный заказчик и, исходя из анализа военных угроз, формирует задачи, которые должна решить военная наука и должен решить оборонно-промышленный комплекс. Но каких-то проблем, связанных с решениями конструкторско-производственно-технологического характера, я не вижу.

— То есть в принципе можно сказать, что научно-технологический потенциал позволяет адекватно отвечать на какие-то вызовы?

— Нет ни одного вызова вопросам нашей безопасности, на которые мы не могли бы ответить, — такого нет. Более того, я поставил задачу перед генеральными конструкторами и руководителями технологических направлений — внимательнейшим образом отслеживать все процессы, которые происходят за рубежом, смотреть в системе координат, где мы находимся, какие наши решения соответствуют передовым решениям, какие опережают, где у нас есть слабые места и где необходимо сосредоточить дополнительные усилия, привлекая фундаментальную и военно-прикладную науку. Конечно, по количеству кораблей, самолетов, безусловно, мы не можем сравниться с совокупным потенциалом НАТО. Нас хотят толкнуть в разорительную гонку вооружений, но мы не будем провоцироваться. Но эффективность применения наших Вооруженных сил на основе принципа оборонительной достаточности такова, что гарантирует, что ни один агрессор не рискнет развязать агрессивную войну против нашей страны.

— Приятно это слышать, потому что когда читаешь новости, становится тревожно.

— Мы же не можем в новости выкладывать все, что мы знаем, все, что умеем.

— Я понимаю, но такое ощущение возникает при чтении мировых новостей.

— Нет-нет, мы тоже их читаем. Только мы читаем не только новости, мы читаем еще и закрытые материалы. Мы пользуемся информацией профессионального характера, и поэтому, еще раз говорю, держим руку на пульсе.