«Берег 62, Берег 62, ответьте...» — за 12 миль до берега начинаются попытки связаться с пограничниками. Да, «это — Родина, сынок», тут другие порядки, не как в остальном мире, где пограничников при заходе в иностранный порт ещё надо поискать. Здесь же общение с властями начинается за пару часов до выхода на берег. Впрочем, ход событий показал, что пара часов — недостижимая мечта...

То ли наша 25-мильная рация имела вдвое меньший радиус действия, то ли у «Берега» радиостанция была «не очень», но связаться удалось только мили через две, и то с «Берегом 61», а это погранцы на мысе Фиолент, что прилично дальше от нас. Те разрешили двигаться дальше, в сторону Херсонеса. Вскоре установилась связь с «Берегом 62», который, после выяснения информации по лодке, владельцу и капитану, приятным женским голосом запретил двигаться в Севастопольскую бухту на оформление, мотивировав запрет тем, что на Графской пристани нас ждут только в 16:00, а сейчас нам надо дрейфовать, ожидая, когда же наступят эти четыре часа дня...

Время — 11 часов утра. Ровно двое суток назад мы вышли из Стамбула, прошли Босфор, Черное море, и вот мы здесь, в Крыму, в Севастополе, точнее — почти в Севастополе...

Спустя некоторое время получаем милостивое разрешение «Берега» бросить якорь у них на виду, в бухточке Солнечного пляжа. Стоим, ждём.
Наконец получаем разрешение пограничников на движение, идём в Севастопольскую бухту. Но туда, точнее, в Южную бухту, где расположена нужная нам Графская пристань, можно попасть только с разрешения Трафик-контроля (14 канал) и Порт-надзора (14/16 канал). Получив все необходимые разрешения, подходим к Графской пристани (причал 143), швартуемся лагом сразу за трёхмачтовым красавцем «Херсонесом» (бывший «Александр Грин»). На причале мается милая девушка-пограничница в тёплом черном фирменном ватнике. Ждём комиссию. На берег выходить нельзя.

Потихоньку на причале собираются члены комиссии. Когда собрались все, спрашивают капитана, где его агент. Выясняется, что агента не пропускает охрана — нет какого-то пропуска. Агент мечется за забором, пытаясь передать необходимые документы. Никто из членов комиссии не собирается к забору подойти. Какой-то полупосторонний человек сжалился, дошёл до забора, взял документы, передал капитану. И вот примерно через час с лишним на борт яхты сходят представители всех заинтересованных служб: пограничник, санитарный врач, таможенник, пришёл даже сотрудник наркоконтроля с очаровательным спаниельчиком. Капитан-судовладелец долго заполнял разные бумаги, и вот наступил момент, когда удовлетворённая комиссия покинула яхту, удовлетворённый хозяин сложил в папку новые документы с подписями и печатями, паспорта членов экипажа со штампами о въезде в Россию, пограничница разрешила выходить на берег, а Трафик-контроль и Порт-надзор разрешили выход из бухты.

Пройдя 3 мили на юг, входим в Стрелецкую бухту, и швартуемся в её конце, у 188 причала. Настроение прекрасное, несмотря на потерянный день! Собираем сумки, остатки продуктов, выносим на берег, грузим в подъехавший микроавтобус-такси.
Звонок на телефон капитану: «оформление не закончено, мы напрасно ушли от 143 причала, надо вернуться, чтобы заполнить декларацию на вход». Финальная сцена из «Ревизора»… Ни черта не понимаем, ведь декларацию на ввоз судна капитан заполнил, и час с лишним назад этот же самый таможенник, прощаясь, жал руку капитану...

Темнеет. Капитан пытается договориться с таможенником о том, что подъедет к 143 причалу на такси, и всё необходимое там заполнит. Предложение категорически не принимается, надо выходить, предоставить яхту на 143 причал для осмотра.
Выходим. Перед входом в Севастопольскую бухту получаем запрет на вход от Порт-надзора: яхта не оборудована AIS и трекером, а им надо контролировать наши перемещения.

Надо возвращаться в Стрелецкую, на 188 причал.
Вернулись. Вскоре подъезжает тот таможенник. Пытается убедить, что когда он уходил, он якобы сказал не просто «Я пошёл», а «Я пошёл проверить»…
Судно надо представить на 143 причал. Это непременное условие подачи той, забытой таможенником декларации. Договорились, что завтра, в 8:30 лодка будет у Графской пристани.

Следующим утром перед самой Севастопольской бухтой получаем запрет на вход в неё от Трафик-контроля. Говорят, что первым к 143 причалу поставят «Профессора Водяницкого», а нас — только после завершения всех формальностей с ним. Велят возвращаться в Стрелецкую, и до 10:00 не высовываться с запросами, нас позовут, когда причал освободится. Разворачиваемся. «Профессор Водяницкий» едва виден на горизонте.
Снова вызывает Трафик-контроль, разрешает вход в Севастопольскую. Ещё раз разворачиваемся. «Профессор» уже ближе, видим, как на него высаживается лоцман.

В бухту входим раньше «Профессора», но к причалу нас не пускают, велят перейти в некую бухту (не помню название) и ждать там. Схемы всех бухт Севастополя у нас нет. На вопрос, где эта бухта расположена, вразумительного ответа не получаем. Вызывает лоцман с «Водяницкого», советует не ходить никуда, а ждать поблизости от причала. Попросились пришвартоваться к портовому сборщику, откачивающему воды с «Херсонеса». Стоим...
Время идёт.

Время, как оказалось, играло в этой истории решающую роль: если до 16:45 не будут улажены все проблемы, если не будет заполнена та забытая декларация, судно должно отправиться на СВХ (стоянка временного хранения). Капитан звонил таможеннику, тот отвечал, что они «работают по нашему вопросу».
Портовый сборщик закончил работу, и нам пришлось просить буксир, стоящий рядом с «Профессором», пришвартоваться к нему. Буксир разрешил.
Время шло...

Наконец капитана вызвали на берег, в двухэтажное здание, где, судя по всему, и располагается таможня. Его нет очень долго.
Возвращается полувзбешённым. Он пообещал таможенникам выйти на середину Севастопольской бухты и затопить яхту, чтобы перекрыть движение судов по бухте. «Да вы не нервничайте», — ему ответили.

Оказывается, все действия надо было совершать через какого-то брокера. Нашли трёх, но ни один из них не захотел за работу браться.
В 16:45 капитану объявили, что раз вовремя оформить документы не удалось, судно должно направиться на эСВэХа. Но в Севасе она переполнена, поэтому надо вести судно в Ялту, выйдя за пределы 12-мильной зоны. А это примерно 96 миль. При 7-узловом ходе — почти 14 часов в пути. На лодке нет продуктов, капитан одет легко, а ночью температура — около 5 градусов. Отопителя на лодке нет.

Яхта в пятницу вечером вышла из Севастопольской бухты с тремя людьми (капитан и два матроса). Они рассчитывали, что к утру придут в Ялту, и оставят на СВХ яхту. Им никто не сказал, что в субботу, воскресенье и понедельник никто в Ялте их не ждёт — выходные и праздник...
В воскресенье по прогнозу в районе Балаклавы будет ветер под 30 узлов. Во вторник те же 30 — напротив Ялты...