В октябре в Черном море чуть не разбилась российская яхта. Во время урагана ее не хотели пускать в Новороссийск службы, которые отвечают за прохождение границы в отечественных портах. «Примечания» писали об этом не раз: подобное легко может произойти и в Севастополе, где причальные порядки такие же.
При штормовом ветре в ожидании разрешения властей зайти в порт яхта «Симфония» провела три дня под берегом у Новороссийска. Начинавшийся ураган портовые власти и пограничников ничуть не тревожил — у них были выходные.

источник: primechaniya.ru

Это рассказ членов экипажа спортивной парусной яхты «Симфония» Татьяны Мельник, Евгения Алехина и Цырковой Елены, которые возвращались в Новороссийск на зимнюю стоянку после двухнедельного похода от Средиземного в Черное море.

День первый. Здравствуй, Родина!
Вышли 3 октября из Италии. Яхта под российским флагом. Заранее в Новороссийске наняли агента, оплатили 15 000 рублей за его услуги и предоставили все оригиналы документов. В Новороссийск пришли к вечеру субботы, 22 октября. Погода плохая — штормовой ветер, температура 4–7 градусов тепла. Агенту сообщили, что встали под горой в районе Южной Озерейки в 10 милях от города — спрятались от ветра. Стоим на якоре до утра. По-светлому планируем переход в порт.

источник: primechaniya.ru

День второй. Подождите на якоре, у нас выходной
Однако агент сообщил нам о том, что мы «пришли не во время», и у таможни выходные, потому придется ждать до понедельника. 23 октября (воскресенье) мы перешли на рейд Новороссийска и встали снова под высокой горой, прячась от ветра. Снова вышли на связь с агентом и попросили его принять меры, так как с обеда понедельника (24 октября) начнется развитие ураганного ветра. Прогноз неутешительный — порывы до 30 метров в секунду (60 узлов) — стать к причалу для «открытия границы» станет физически невозможно. Такие ураганы в Новороссийске очень часто выбрасывают на берег огромные теплоходы, не говоря уже про маленькую яхту.

Оформление входа/выхода за границу маломерных судов в Новороссийске осуществляется только на причале номер 34 (морской вокзал города).

Автотранспортный таможенный пост (только он имеет право работать с маломерными судами) открывает на причале ВЗТК (временную зону таможенного контроля). Это делается по заявке агента после подписи начальника поста. На это уходит минимум 2 часа (на бумажную работу).

Есть приказ начальника пограничной службы о том, что на причалах порта на низкобортные катера и яхты пограничники спуститься не могут — небезопасно это. А потому они работают с маломерными судами только на причале № 34. Нужно отметить, что причал № 34 тоже высокий и неудобный. И более того, он не оборудован для швартовки маломерных судов. И главное, при северо-восточном ветре, который на этом причале прижимной — яхту забивает волной и ветром под огромные кранцы — стоять там невозможно. Никакой таможенник к вам на борт уже не спустится.

Итак, воскресенье. Агент заявляет о том, что (цитата) — «ситуация безвыходная, придется вам еще 3 дня постоять на рейде» в ожидании погоды до среды. На что наш капитан сообщил, что на шестерых человек осталось 25 литров воды и 40 литров топлива. А маленькое судно не оснащено системой отопления, и в ураганную погоду не выстоит на якоре — яхту унесет в море и разнесет на куски.

Агент предложил написать письмо в капитанию порта и сообщить об этом капитану порта Новороссийск. К вечеру воскресенья, когда порывы ветра превышали 15 м/с, мы отправили по «электронке» (благо — ловил мобильный интернет) письмо в капитанию. С нами связались по рации и рекомендовали сначала уйти в открытое море (!) и лечь в дрейф. Затем уйти в сторону Анапы и встать там на якорь (!) Мы, естественно, отказались — настолько бредовые рекомендации может дать только тот, кто даже не представляет, что такое сорокафутовая (13 метровая) пластиковая яхта.

Когда нам рекомендовали ночью уйти в открытое море и лечь там в дрейф, капитан в ответ предложил: «если вы придете ко мне на борт и пойдете в море вместе с нами». И, видимо, это приглашение не очень понравилось бывшему пограничному командиру.

После этого капитану разрешили встать к 34-му причалу под надзор пограничников. Однако за полчаса до этого на том же УКВ радио канале, катер портового контроля «Капитан Василенко» (стальное судно, водоизмещением около 30 тонн и высотой борта более 2,5 метров) доложил о невозможности стоянки у причала №34 из-за ухудшения погодных условий и попросил разрешения уйти к причалам порта к месту укрытия. Еще через 15–20 минут на связь с портовыми властями вышел лоцманский катер «RASMUS» (стальное судно, водоизмещением около 85 тонн и высотой борта 2,8 метра), с аналогичным докладом о невозможности безопасной стоянки на причале «Город» (в 1,5 кабельтовых от причала № 34) и просьбой разрешить ему сменить место стоянки по погоде.

И вот спустя каких-то 10 минут нам рекомендуют стоянку на 34-м причале под надзором пограничников! После докладов капитанов больших стальных катеров о невозможности стоянки, предложение нам перейти на 34-й причал, выглядело как издевательство и грозило гибелью судна.

На борту яхты находилось 6 человек — члены экипажа: трое парней и три девушки. Из-за экономии пресной воды и невозможности банально умыться несколько раз в день, у одной из них развилась экзема на лице и правой руке. К утру понедельника появилась опухоль. У второй, видимо от холода, началось воспаление спины, и человек оказался обездвижен. Но это все никого не волновало. Нам по-прежнему рекомендовали уйти в море и ждать погоды. Нам, гражданам России, на яхте под флагом России.

В сотни метрах от родины не смотрела на паспорта и флаги только стихия — она бушевала вокруг, пока мы пытались пройти испытание чиновниками.

К вечеру воскресенья плохая погода еще больше испортилась. Находиться на палубе при 4-х градусах выше нуля и ветре более чем 15 м/с на вахте, следить за якорной позицией стало невыносимо: 20–30 минут — и человек замерзал, а согреться было уже нечем.

День третий. Видно, в понедельник их мама родила
У каждого члена экипажа есть родственники, друзья, близкие и знакомые. Многие из них приезжали на гору к памятнику затопленным кораблям в 1918 году — на гору, под которой одиноко стояла на якоре маленькая яхта. Люди стали звонить по инстанциям и писать в соцсетях.

К утру понедельника в интернете появилась короткая статья:

«На рейде Новороссийска уже третьи сутки стоит спортивная парусная яхта. Экипаж из 6-ти человек на 10-ти метровой яхте «Симфония» вернулся из Италии, где весь сезон российская яхта принимала участие в парусных гонках высочайшего уровня. И вот спортсмены вернулись домой, совершив трехнедельный переход длиной почти 3 тысячи морских миль.

Но родина, по всей видимости, не рада их видеть — то ли заслуг было мало, то ли маленькая яхта портовым властям не так интересна, как торговый флот, отчисляющий огромные деньги при каждом заходе. То у таможни выходной, то пограничники не желают работать на таком то причале, то погода не подходит и тем и другим…

В итоге яхту держат на рейде. Еды и топлива для поддержания работоспособности двигателя и энергоснабжения (свет, радиосвязь, телефоны и пр.) на сутки. Со второй половины дня понедельника на ближайшие 2–3 дня прогноз обещает ураганный ветер до 35 м/с и понижение температуры до 2 градусов. Нахождение на неотапливаемом судне без еды и воды может привести к печальным последствиям. Видимо, ситуация с утонувшим под Ялтой плавкраном никого ничему не научила, и новороссийский экипаж не по своей воле вынужден бороться за выживание в нескольких милях от родного яхт-клуба, к причалам которого подойти до оформления погранично-таможенных формальностей, не имеют права».

СМИ, наконец, подействовали и лед тронулся. Начались звонки: из МЧС, просто от сочувствующих, из администрации города и края… К тому моменту ветер уже дул довольно крепко. К рассвету понедельника нас дважды сорвало с якоря. А на берегу сидели пограничники и сторожили, чтобы мы не вышли на берег.

В районе обеда по рации нам скомандовали идти к причалу №34, пока есть небольшое «окошко» в погоде. И мы пошли. На 34-м причале прибор показывал ветер 11–12 м/с. Пока мы ждали таможенника, за которым на другой конец города поехал агент, нам весь борт почернило о кранцы, погнуло леерную стойку и лопнул наш кранец. Экипаж на ледяном ветре руками и ногами удерживал яхту, чтобы ее не разбило о причал. Когда мы встали к причалу и вышли на него заявязать швартовы, пограничница тут же выскочила из здания и потребовала немедленно вернуться на яхту — не выходить до окончания комиссии. Швартуйтесь в ураганный ветер сами, на причал ни ногой!

Примечание:

Во всем мире принята морская практика, согласно которой, в сложных погодных условиях, любая яхта может найти укрытие и переждать стихию в порту любой страны. Но морские традиции для российских береговых служб не указ.

С обеда 24-го числа (понедельник) в Новороссийске начался ураган, который дул три дня. Его последствия все видели по ТВ: переворачивало автомобили, отрывало остановки… Сила ветра по датчикам портнадзора в районе нефтегавани достигала 41 м\с (80 узлов). Именно в такое море с таким ветром нам рекомендовали уйти дрейфовать старые морские волки — работники капитании порта, в устах которых ежедневно звучит фраза «безопасность мореплавания».

А что же таможня? Таможенник, пришедший на борт заявил: нам уже из Москвы по вам звонили, в чем у вас проблема? Почему вы не пошли в порт — там таможня работает круглосуточно и даже в Новый год? Мы бы и рады, но там не работают пограничники…»
Как можно класифицировать действия ряда должностных лиц в Новороссийском порту, рекомендующих шестерым членам экипажа в штормовою, почти морозную погоду, уходить в море, вместо помощи в поисках укрытия и безопасной стоянки?! Уж больно сильно наталкивает на мысль о 135-ой статье УК РФ «Оставление в опасности».

Мы наивно полагаем, что в Крыму и Севастополе из-за переходного периода до сих пор существует неразбериха в работе портов и разных служб, ответственных за маломерный флот. Оказывается, весь юг России оказался поражен одной и той же формой чиновничьего инфантилизма. Мы добиваемся, чтобы первые лица государства обратили внимание на проблемы развития яхтинга. И они обращают: на свет появляются поручения президента и премьер-министра разобраться и упростить жизнь капитанам маломерных судов. Но, пока грозные поручения пройдут чиновничье сито, до конкретного диспетчера порта или начальника смены пограничников, вся их суть теряется — и можно снова плюнуть и забыть.